Я решил, что настало время действовать. Я резко ударил по тормозам. Левой рукой продолжал держаться за руль, а правой ударил по руке с пистолетом. В то же время от резкого торможения машины Киндеева мотануло вперед. Ремень безопасности не дал ему влететь лбом в лобовое стекло, но Киндеев потерял осторожность, поэтому мне удалось выбить у него из руки пистолет. Он улетел куда-то на пол салона.

— Сууука, — зашипел Киндеев от злости и испуга. Он остался безоружным и потерял инициативу.

Я ударил его в лицо, но в этот момент машина подскочила на очередном булыжнике. Я уткнулся головой в мягкую крышу авто и вцепился в руль, который зажил своей жизнью, пытаясь сбросить нас с дороги в объятье ближайшего дерева. Машина вильнула вправо и влево, и слетела с дороги в кусты. Мне повезло, что я уже тормозил и на пути не повстречалось дерево, но я при этом больно ударился о руль. В глазах потемнело. Киндеев времени даром не терял. Он воспользовался моим помутнением, отстегнулся, и на очередной выбоине, открыл дверь и вывалился наружу. Автомобиль замер между деревьями в траве.

Я отстегнул ремень безопасности, открыл водительскую дверь и вывалился наружу. Грудь болела, но терпимо. Я надеялся, что ничего себе не поломал. Я вытащил из плечевой кобуры пистолет и замер за машиной, которая светила фонарями вперед.

Я еще не успел привыкнуть к тому, что в Ленинграде в это время года ночью светло почти как днем. Если бы сейчас был август, то вокруг стояла бы такая темень, что никаких шансов найти противника. Он затеряется в лесу и тут либо выйдет к ближайшему поселку, либо его загрызут волки. Тень подсказывал, что в этих лесах диких зверей полно. Есть кабаны, лисы, медведи, лоси и, конечно же, волчьи стаи. Но сейчас был июнь, пусть и холодный, пасмурный. Вокруг лежали молочные сумерки, в которых я хорошо все видел вокруг себя.

Я выглянул из-за капота и чуть было не словил пулю. Грохнул выстрел, но Киндеев промазал. Одно я теперь знал точно, он никуда не побежал, решил все-таки разобраться со мной окончательно. Он где-то рядом, засел в кустах, злой, напуганный и вооруженный. Откуда у него пистолет? Неужели в такой суматохе и на нервняке, выпрыгивая из машины, он сумел найти свой пистолет? Или у него был еще один ствол?

Киндеева я не видел, и даже еще не установил направление, откуда он стреляет, но не отсиживаться же всю ночь в укрытии. Я решил действовать.

Все-таки есть и существенное отличие этой пулевой дуэли от привычного мне штурмового боя. Здесь на мне нет защиты и любое попадание приведет в лучшем случае к ранению, а в худшем отправит меня на новый виток перерождения. В родном мире на мне была броня, напичканная датчиками всевозможных систем, и даже прямое попадание излучений идриса не могли меня остановить. Повредили бы броню, да и все. А броня, что броня, она застрахована и это всего лишь вопрос денежного расхода Империи. Конечно, если идрис заплюет меня своей кислотой, окатит меня со всех сторон, да еще и поджарит из всех имеющихся жаровен, то тут ни одна броня не спасет. Но на этот случай у нас имелся проект «Последний шанс». Здесь же я не имел право на ошибку. Если Киндеев сделает во мне дырку, она окажется смертельной. Так что-либо он, либо я.