Я себя одернул. Не нравились мне эти мысли. Похоже Тень мне свое настроение стал транслировать. Выполз зараза из укрытия и начал воду баламутить. Но я ему это не позволю. В деле Кравцова разберусь, да и с остальными делами тоже расправлюсь. А начну я с визита на мясной завод имени Кирова. Надо мне с этим Туровым перетереть за жизнь, выяснить, что такое узнал Кравцов, что его машиной переехали.

— Дело я у тебя забираю, — сказал я, закрывая папку.

— Хорошо. Только сначала распишись.

Марина достала журнал учета распределения личных дел, или как там у них этот документ называется. Большая такая толстая тетрадь в синем клеенчатом переплете. Раскрыла ее на нужной странице, записала данные и развернула ко мне. Я торопило расписался, даже не задумываясь, какую подпись ставлю. Вот тут момент истины. Как легко проколоться. Распишусь настоящим бресладским именем, как Валерий Флорин, вот тут и конец моей милицейской карьере придет. Вызовут санитаров, да наденут смирительную рубашку. Итак, на меня сослуживцы с подозрением смотрят. Но нет, правильно я подписался, как Ламанов.

Ткач закрыла журнал, убрала его и сказала:

— Теперь можешь забирать.

Я сунул папку подмышку и направился на выход. В спину мне прилетело:

— Заходи. Не забывай. Ты уж прости меня, что все так получилось.

Как получилось? Тень не хотел ничего говорить об этом. Но я думаю, что у него был роман с Ткач, а потом они расстались по ее инициативе.

— Может кофе как-нибудь попьем? — спросил я.

— Давай как-нибудь попьем, — согласилась она. — Ты бы еще мороженное в «Лягушонке» предложил съесть.

Я не понял, причем тут мороженное и какой-то лягушонок.

На этом мы и расстались.

* * *

В моем родном мире уничтожение невинного человека при исполнении задания — это вынужденная необходимость. Так что ради достижения цели, я мог бы убить гражданских ради того, чтобы добраться до преступника или до агента влияния идрисов.

Цель оправдывает средства. Всё-таки родная Империя в состоянии войны, а на войне действуют законы военного времени.

Здесь же другие правила и другая мораль. И даже если перед тобой сидит откровенный мерзавец и асоциальный элемент, владеющий необходимой тебе информацией, которая поможет установить личность преступника, ты должен его тихо и спокойно допрашивать, не применяя мер физического воздействия. Вот и танцуешь вокруг такого хмыря с пионерским горном, выдумываешь словесные ловушки, чтобы он тебе хоть что-то рассказал, вместо того чтобы сломать ему пару пальцев для начала, глядишь куда разговорчивее станет.

Афанасий Туров мне сразу не понравился. Было в нем что-то гнилое, нехорошее. И вроде бы характеристика на человека правильная и ни в чём подозрительном не замечен, да профессионал каких поискать, однако смотришь на него и чувство брезгливости появляется откуда-то изнутри. Он сидел напротив меня, вальяжно развалился, положив ногу на ногу, и одной рукой облокотился на стол. Смотрел на меня с вызовом, словно хотел сказать: «нечего тебе предъявить мне, гражданин начальник».