— У вас есть сейф? — удивился я.

— Да, — удивилась моему вопросу вдова. — Якову Пантелеевичу удалось купить старый дореволюционный сейф. Он еще говорил, что как вскрывать такой сейф, люди уже позабыли, а вытащить его невозможно, он слишком много весит.

Надо признаться, сейф меня заинтересовал. Я сделал пометку в блокноте.

— Скажите, а из коллекции ничего не пропадало?

— Яков Пантелеевич вел строгий учет своей коллекции, но надо проверять. Сверять список с инвентарными номерами. У меня на это не было ни времени, ни сил. Похороны были только два дня назад.

— Тогда я, пожалуй, задам несколько последних вопросов. И вы мне покажете коллекцию вашего мужа. Хорошо? — спросил я, видя, что вдова сильно устала и дальнейшее общение ее стало сильно напрягать.

— Конечно, задавайте. Я очень хочу, чтобы вы нашли убийцу моего мужа.

— Все-таки вернемся к возможным врагам Якова Пантелеевича. Кого бы вы могли назвать.

— Как я уже говорила, любой оппонент становился врагом. А у историков оппоненты весь исторический мир, разве что кроме учеников. Но выделить я могла бы Христофора Веретенникова. Он занимался той же проблематикой, но постоянно попадал под критику мужа, и очень его за это не любил. Христофор когда-то был учеником Якова Пантелеевича, и считал, что учитель задвигает его, потому что ученик превзошел учителя.

— А где я могу найти этого Христофора? — спросил я.

— На кафедре в университете. Он всегда там.

— Тогда последний и, быть может, самый неприятный вопрос, — замялся я.

— Я знаю, о чем вы хотите спросить, молодой человек. Знала ли я про любовницу моего мужа? И кто она? Отвечу сразу, чтобы не затруднять вас с вопросом. Я не знала, что у мужа есть любовница, но догадывалась. Однажды, он сказал, что поедет в общество коллекционеров, а мне нужно было срочно с ним поговорить. Я позвонила Козлову, секретарю общества, а он сказал, что Яков Пантелеевич не был и вообще в этот день не собирался. Так я начала подозревать. А потом по мелочам, то одно, то другое. То он соберется в гости в Хвастовским, а меня не возьмет. Сказал, что там по делам собираются, а оказалось день рождение Трегубова. В общем, это все не важно. Так я стала подозревать. А кто она? Я не знаю, но опять же предполагаю, что одна из его учениц. Надо искать в университете.

О любовных похождениях своего мужа Елена Михайловна говорила так невозмутимо, словно рассуждала о чем-то абсолютно чужеродным, далеким во времени и пространстве и поэтому ее не касающимся.

— Вы должны понимать Яков Пантелеевич был прекрасный муж, любящий и заботливый, то что у него были какие-то слабости и грешки, я не обращала на это внимания. Пойдемте, я покажу вам кабинет мужа, — вдова встала, тем самым давая понять, что разговор окончен.