Профессорская квартира состояла из четырех комнат. В гостиной я уже был. В спальню, где нашли тело, меня не приглашали, но мне это и не надо было, поскольку протоколы осмотра места преступления с фотографиями были очень подробны, и тут ничего нового выудить было нельзя. А вот в кабинете профессора побывать очень полезно. Тем более если профессора убили не из-за его любовных похождений, а эта версия не выдерживает никакой критики. Значит его убили из-за его профессиональной или частной деятельности. Случайное убийство я не рассматривал. Его зарезали, при этом следов сопротивления на теле и в комнате не обнаружено.

Мы прошли в кабинет. Елена Михайловна осталась стоять у двери, предоставляя мне свободу осмотра. Первым делом бросился в глаза большой дубовый письменный стол с множеством ящичков, стоящий у окна. Я подошел к нему.

— Здесь все осталось, как было при Якове Пантелеевиче.

На столе лежали стопками книги. Открытой лежала большая тетрадь в красной коленкоровой обложке. Судя по всему, рукопись с заметками и набросками профессора. Рядом стояла портативная печатная машинка «Москва» с заправленным листом, на котором было напечатано всего два предложения:

«Людовик XVI был обеспокоен обстановкой в столице и стянул военные части в Париж. Новость о прибытии в город 12 июля нескольких полков взбудоражила парижан».

Книги на столе профессора в основном были про Францию времен Французской буржуазной революции и Наполеоновской эпохе. Было тут несколько справочников по фарфору.

Но две книги выбивались из общего списка: «Черная книга» под редакцией Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана и книга «Жизнь вокруг смерти» Льва Брусникина. Обе книги мне не были знакомы. Да и откуда, если я пришелец из далекого будущего, или вообще из параллельной реальности. В этом я еще не разобрался. Тень также имел смутные представления, о чем эти книги. У него вообще с культурно-историческим образованием было плохо.

Я тут же записал себе в блокнот, что, раз уж так получилось, что я теперь гражданин Советского Союза, то мне надо подучить материально-техническую часть. Для этого придется покопаться в библиотеке или на лекции какие-нибудь общества «Знание» сходить. Я пролистал заинтересовавшие меня книги одну за другой. Обе они были посвящены истории нацистских концентрационных лагерей.

— Интересные книги, — сказал я. — Давно ваш муж стал интересоваться этой темой. Очень уж она специфическая. Его профессиональное направление лежит вдалеке от этой тематики.

— Он же историк. Ему все что связано с историей было интересно. А тематика Великой Отечественной особенно близка, — устало произнесла вдова.