— Она толком ничего не сказала, но я пригласил ее на свидание. Попробую узнать все на месте, — сказал Макконен с горячностью пионера.

— Хорошо. И про Галину Ивановну постарайся разузнать. И не откладывай в долгий ящик.

Мы вернулись в отдел, где я написал отчет о разговоре с директором магазина Мышанским. После чего поднялся на третий этаж в архив к лейтенанту Ткач. Я действовал решительно. Не знаю уж чего там натворил мой предшественник в шкуре Ламанова, но я решил все исправить, поэтому войдя в архив я приступил к решительным действиям.

Лейтенант Ткач сидела за столом, работала с документами. Она подняла голову, посмотрела на меня и хотела что-то сказать, но я не дал ей опомниться. С порога я заявил:

— Марина, имею честь пригласить тебя в кино. Завтра на вечерний сеанс. Показывают «Блеф». Отказов не приму. Даже если я вел себя как скотина ранее, прошу дать мне шанс реабилитироваться в твоих глазах.

Ткач посмотрела на меня с интересом, словно в старой книге нашла новую, не читанную ранее главу.

— С Челентано?

— Что с Челентано? — не понял я, потому что думал в это время о ней, а не о фильме.

— Фильм с Челентано?

— Да.

— Обожаю Челентано, — ответила она.

— Тогда завтра прямо со службы поедем в кино.

— А мороженное с тархуном будет? — мечтательно спросила она.

— Обязательно будет, — пообещал я.

— Тогда жду завтрашний день.

Домой я вернулся окрыленный. Не знаю уж, чем меня так зацепила Марина, но как только я ее увидел, то все чаще и чаще думал о ней. Мы люди простые, военные, словам любви не обученные. У нас на военных базах было все проще. Для любовных утех существовало подразделение «Сестры войны», к которым мы ходили по специальному расписанию. Мужики говорили, что там служат вовсе даже не живые девушки, а биодройды, ничем не отличимые от живых девушек, и призваны они помочь штурмовикам, оторванным от женской ласки, сносить тяготы войны. Так что другого я не знал. Тень подробностями своих отношений с Мариной не делился. Стоило мне подумать о ней, как он закрывался в непроницаемый кокон, поэтому я испытывал нервную дрожь при мысли о предстоящем свидании.

Я взял себе на вечер пару бутылок «Жигулевского», чтобы расслабить разум. Дома приготовил себе макароны с сосисками, которые нашел в своей секции холодильника, и с аппетитом поел. Смотреть телевизор не хотелось. Я все больше думал о завтрашнем дне, и мечтал побыстрее в нем оказаться.

Спать вроде рано, поэтому я изучил аудиокассеты, которыми владел Лиманов. Нашел кассету Владимира Семеновича Высоцкого и остаток вечера слушал любительскую запись с его концерта.