Салли стояла у лотка, заставленного фарфоровыми фигурками. Ей чем-то приглянулась маленькая статуэтка пастушки: туфли с пряжками, пышные юбки, чулки с бантиками, фигурно заплетенные косы, бегущие следом овечки в забавных шерстяных завитках… Все мелкие детали были выполнены тщательно и с большой любовью. Девушка осторожно дотронулась пальцем до пастушеского посоха…

— А ну убери руки, нищенка! Это стоит дороже, чем вся твоя никчемная жизнь!

Салли вздрогнула и отдернула руку. Толстая торговка с покрасневшим от злости лицом уперла руки в бока:

— Что смотришь⁈ Думаешь, я не вижу, что у тебя в карманах нет ни сикля?

Крикливая тетка была права. В карманах Салли не было ни единой монетки. Да и карманов — тоже…

— Убирайся! — провизжала тетка.

Девушка побрела дальше. Остановилась у лотка со старыми, потрепанными книгами шагах в десяти…

— Ай! Светлые силы!!!

Торговка фарфором — ну или того, что она называла «настоящим фарфором» — неловко повернулась и ее лоток, качнувшись, упал набок. Множество фигурок посыпались на мостовую, рассыпаясь мелкими осколками. Тетка заголосила.

— Позвольте вам помочь? — подошла к пострадавшей Салли.

— Убирайся! Убирайся! Прочь! Все из-за тебя!

Девушка низко поклонилась и убежала вприпрыжку, тихонько улыбаясь. Рукав оттягивала подхваченная с мостовой фигурка маленькой пастушки.

Рынок Тенебрума носил также прозвище Торговый город и полностью это прозвище оправдывал. Здесь были городские стены и городские ворота, узкие улочки, населенные магазинами, магазинчиками, лавками и лавчонками, были огромные дворцы, наполненные самими разнообразными товарами, которые волнами лились с прилавков. Здесь была своя рыночная полиция, свои банк и свои церкви, и любому, кто впервые видел Торговый город, становилось понятно: легенда о том, что были люди, всю жизни прожившие на этом рынке никогда не выходя за его пределы — никакая не выдумка.

Как и в каждом крупном городе, на рынке присутствовали трущобы: блошиный рынок, где на лотках, перевернутых ящика и бочках, а то и просто на тряпицах, расстеленных на земле, продавалось все, что только можно представить: от яичной скорлупы до дорогих фруктов и от дорожной пыли до мечей времен первых королей.

Салли остановилась у огромной сковородки, стоявшей на костре. В ней шипели и плевались жиром бугристые сосиски.

— Без соуса два сикля с соусом три сикля, — протараторил продавец

В животе Салли заурчало, напоминая о том, что каждый человек, даже если он худенькая девушка, должен питаться, желательно часто, по возможности — регулярно. Последний раз она что-то ела еще до прибытия в столицу — если этот быстрый перехват на бегу можно назвать едой — так что к настоящему моменту в ее желудке было пусто, как винной бочке после студенческой гулянки.