Доктор крутанул бронзовое колесико у двери. Мелодично прозвенели колокольчики, мелодия напоминала «Девочка-красавица по лугу идет», старинную деревенскую песенку. Салли с любопытством осмотрела прикрепленную к полотну двери серебряную маску в виде морды демона.

— Кто? — произнесла маска. Серебряные глаза медленно провернулись в орбитах и уставились на демонолога, — А… Это ты, Дикки…

Глаза обернулись к Салли.

— Это она?

— Да, профессор.

Замок в двери щелкнул:

— Проходите, — прохрипела маска.

Они поднялись по темной лестнице на второй этаж. Двери перед ними распахнулись сами собой, и Салли вместе с демонологом оказалась в просторном помещении, судя по всему кабинете.

Мягкий ковер, чуть колышащийся под ногами, как мох на болоте. Застекленные дверцы книжных шкафов, между ними на стенах — картины в бронзово-тяжелых рамах, чучела неизвестных животных с торчащими клыками и стеклянными глазами. Огромный угловатый стол, заваленный бумагами, стоял у решетчатого окна. Тяжелая хрустальная люстра, огонь в ней не горел, и комната скрывалась в легком полумраке, разгоняемом только пятном настольной лампы с голубым абажуром. У стола стояло огромное кожаное кресло, в котором сидел обитатель кабинета.

Старик, старый, как черепаха. Лысина, густо усеянная стариковскими пятнами, острый нос, загибающийся крючком к тонким губам, морщинистое лицо, блеклые глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, шея, свисающая кожистыми складками и прячущаяся в толстом вороте шерстяного свитера в красно-белую клетку. В пальцах покачивалось перо.

Несмотря на то, что ни кожаной куртки, ни трости у старика не было, как-то сразу становилось понятно, что перед девушкой — демонолог. Дряхлый, старый, возможно, самый старый демонолог в мире… Но демонолог.

— Это она? — старик отложил перо и неожиданно легко поднялся на ноги. Подошел к замершей девушке и взял ее за подбородок, повернул его влево-вправо. Пальцы были жесткими и колючими.

— Салли Шеппард, моя ученица, — отмер доктор Инген, — Про… Профессор Спектус, бывший ректор АД… и мой учитель. Он стоял у истоков…

— Дикки, Дикки… — Спектус отпустил девушку и медлено прошелся по кабинету, — Не преувеличивай… Я стар… да… очень стар… Мне уж… сколько мне лет, Дикки?

— Четыреста двенадцать, профессор.

— Четыреста двенадцать… Но ведь не две тысячи лет, когда создавалась Академия, верно? Не надо преувеличивать… Не надо…

Старик обошел кабинет по кругу и вернулся к Салли.

— Значит, — взгляд профессора стал острым и внимательным, — это и есть наша вероятно проклятая? Ну что ж… давайте проверим.