— Поднимайся.
И куча поднялась.
Салли с интересом смотрела, как куча потянулась вверх. Макушка раздулась круглой головой, от боков отделились две толстые руки с короткими пальцами-сардельками, низ разделился надвое и превратился в короткие ножки-тумбочки.
Пузатый черный человечек весело посмотрел на Ингена прорезавшимися глазами.
Слизневик.
Один из коренных обитателей подземелья, разумных сгустков, живущих в темноте и сырости своей странной и неприятной жизнью. Впрочем, безобидных.
— Вы думаете, это демон? — с сомнением спросила Салли.
— Демон? Нет, это Блолк, мой старый знакомый. Верно, Блолк?
Слизневик пробулькал что-то маловразумительное.
— Вы его понимаете? — вообще-то это было удивительно.
— Ну да. Язык у них довольно простой. К сожалению, говорить на нем я не умею, не для человеческой он глотки. Демонский и то проще.
Блолк булькающе засмеялся, похоже, слизневики были довольно веселым народом. Или просто им попался весельчак.
— Расскажи-ка нам, приятель, — доктор оперся о трость, — том, кто живет в подземельях.
Бульк-бульк.
— Нет, не обо всех. Меня интересует тот, кто появился совсем недавно. Очень необычный…
Бульк-бульк.
— Тот, кто меня интересует — выживет.
Бульк-бульк-бульк.
— Сдается мне, что ты врешь, Блолк.
Бульк-бу…
—Повилис, мднжт хп ропажлц.
Из набалдашника трости вырвался и заплясал длинный язык зеленого пламени.
— Да-да, ты знаешь, что я могу проверить твои слова. Соврешь — и мой огонек покраснеет. Итак, Блолк, появлялись ли в последнее время в подземельях новые обитатели?
Бульк…
* * *
Доктор Инген пытал вопросами слизневика долго, задавая их так и этак, и безжалостно определяя ложь. Но, в конечном итоге, допрос не принес пользы: за все подземелья Блолк поручиться не мог, но клялся, что в подземельях под баром и вокруг него никто посторонний не появлялся уже давно. И совершенно точно, что никто не проходил под баром последние пару суток, которые Блолк провел здесь по своим слизневиковым делам.
Доктор Инген был вынужден признать, что приступы Салли никак, ну совершенно никак не связаны с наличием поблизости воплощенного демона Кивасигаса.
Никак.
* * *
Ночь была такой глубокой, что уже почти стала ранним утром. Давно уже уснул разочарованный и огорченный своей ошибкой доктор Инген, давно уже и Салли легла в постель… Спали глубоким сном жители Тенебрума, законопослушные и не очень…
Свидетелей того, что происходило в квартире профессора Спектума, самого старого демонолога Тенебрума — кроме, возможно, профессора Фрауса — не было. Ни одного.
В кабинете профессора было темно, как может быть темно только глубокой ночью в помещении, где не горит ни единого огонька. Было темно и тихо.