Стараясь не шуметь, я на цыпочках пошла по длинному коридору, спустилась по массивной лестнице и юркнула в просторную, залитую солнцем кухню-гостиную. Окна выходили во внутренний двор, где у бассейна еще валялись пустые стаканы. На огромном кухонном острове, к моему счастью, стояла целая упаковка прохладной воды.

Облегченно выдохнув, я схватила сразу две бутылки, спешно скрутила крышку с одной и начала жадно, огромными глотками пить, зажмурившись от блаженства. Ледяная влага приятно обожгла горло. Капли стекли по подбородку, падая на воротник худи, но мне было плевать.

– На здоровье, сестрёнка. Не припомню, чтобы отец заставлял тебя разгружать вагоны этой ночью. Откуда такая жажда?

От этого низкого, насмешливого голоса я поперхнулась. Вода пошла не в то горло, я закашлялась, судорожно прижимая бутылку к груди, и резко обернулась.

В проеме балконной двери, прислонившись плечом к косяку, стоял Дэн.

В отличие от меня, он выглядел незаслуженно, просто преступно великолепно для человека, который лег на рассвете: черные спортивные шорты, свободная футболка, растрепанные темные волосы и абсолютно чистый, трезвый взгляд голубых глаз, в которых сейчас плясали опасные искры.

Внутри меня мгновенно взвилась волна протеста. Мне дико захотелось возмутиться, высказать ему всё за этот наглый, собственнический тон, включить свою привычную броню «правильной и приличной девочки», которой я всегда старалась быть. Гордо вскинуть подбородок, отчитать его за двусмысленные намеки и высокомерно пройти мимо.

Но мой идеальный план разбился вдребезги о сухую реальностью, потому что перед глазами вспыхнули ночные картинки: эти самые широкие плечи, и его хриплый, срывающийся на рык голос: «Кончай».

– Я… я просто… – я с трудом сглотнула, чувствуя, как от воспоминаний щеки заливает пунцовый румянец . – Голова болит после вчерашнего. Душно.

Дэн медленно оттолкнулся от косяка и сделал шаг в мою сторону. Спокойно, бесшумно, как хищник на охоте. Я же невольно сделала несколько шагов назад, спиной отступая к кухонному гарнитуру.

Он подошел почти вплотную ко мне. От него пахло бодрящим кофе и ментолом – он уже успел привести себя в порядок, в отличие от меня.

Дэн опустил взгляд на мои губы, затем прошелся им по бесформенному худи, словно легко считывая, что под ним скрывается, и наконец посмотрел на мою шею. Прямо туда, где под слоем тональника пряталась утренняя улика.

Дэн лениво протянул руку ко мне и его большой палец коснулся моей кожи у ключицы. Я вздрогнула и затаила дыхание, боясь пошевелиться. Разум панически требовал немедленно ударить его по руке, оттолкнуть, сказать, что он не имеет права так себя вести со сводной сестрой.