– Тссс, спи, маленькая, – ответил я ей, закрывая глаза. – Мы здесь. Мы никуда не уйдем.
Сознание возвращалось ко мне толчками, вместе с тупой, пульсирующей болью в висках. Я зажмурилась от яркого солнечного света, который безжалостно пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Во рту было сухо, как в пустыне.
Я попыталась перевернуться на бок, и всё мое тело тут же отозвалось глухой, непривычной ломотой. Каждая мышца ныла, а между ног пекло так, словно…
Сердце пропустило удар.
Я резко распахнула глаза и села на кровати. Одеяло соскользнуло, и я едва не закричала от ужаса. Я была абсолютно голая, а моё алое платье валялось на полу у кровати, безжалостно скомканное, со свисающей порванной бретелькой.
Воспоминания прошлой ночи начали лавиной обрушиваться на меня, заставляя сердце болезненно сжиматься.
Темнота. Сильные ладони, сжимающие мои бедра. Хриплый голос. Сумасшедший, животный секс на грани фола, от которого я выла и просила еще…
Я судорожно огляделась, пытаясь понять, у кого я нахожусь, но в комнате кроме меня никого не было.. Огромная двуспальная кровать, на которой я сидела, была полностью разворочена. Но самое страшное… на подушке слева от меня отчетливо виднелась вмятина.
Я протянула дрожащую руку и коснулась простыни. Холодная. Он ушел давно. Или это я сама так металась по всей постели, теряя связь с реальностью? Скорее всего да.
Взгляд заметался по комнате и наткнулся на прикроватную тумбочку. Там, прямо поверх моего браслета, лежал белый прямоугольник – вырванный из какого-то блокнота листок.
На бумаге размашистым, уверенным мужским почерком было написано всего несколько слов:
«Твоя комната прямо по коридору, третья дверь налево. Возвращайся к себе, сестрёнка, пока родители не проснулись».
Записка едва не выпала из моих задрожавших пальцев.
– Боже, что я натворила… – прошептала я, обхватывая голову руками.
Какая же я дура. Перебрала с коктейлями, отдалась собственному сводному брату в первую же ночь знакомства!
В том, что это был кто-то из них, сомнений больше не оставалось. Комната до сих пор едва заметно хранила аромат того самого элитного парфюма, который сбивал с ног еще у их столика в ресторане. Да и ночные фразы, намертво въевшиеся в подкорку, не оставляли выбора. К тому же чужой гость не стал бы издевательски называть меня «сестренкой» и уж точно не знал бы про напутствие моего отчима «поладить».
Я попыталась восстановить хронологию. Помнила, как вошел Яр. Или это был Дэн? В темноте и пьяном угаре голос был низким, как у Яра, но в голове настойчиво крутилась одна пугающая, безумная деталь: рук было слишком много. Меня обнимали и ласкали со всех сторон, пока кто-то целовал в губы…