Дэн сделал паузу, и его ладонь на моей талии, не нарушая светской видимости, плотнее прижала меня к себе, прожигая кожу через ткань.
– Он счел меня психом, готовым назвать и тридцать, и пятьдесят миллионов просто так, – продолжал Дэн с лёгкой, едва заметной улыбкой. – Поэтому перебивать мои ставки дальше значило бы превратить себя в посмешище перед своим же отцом и всей элитой. Власов решил сохранить лицо и сдать назад. И сделал единственно правильный выбор.
Скрипки выводили пронзительную, чувственную ноту, заставляя мое сердце биться так, словно оно сейчас рёбра сломает.
Вспышки искр и невидимого электричества между нами были настолько явными, что мне казалось, их видят абсолютно все в этом зале.
Мы продолжали кружиться. Дэн вел меня с безупречной грацией, держа пальцы на моей талии подчеркнуто уважительно для публики, но его взгляд... Его взгляд буквально сдирал с меня черную ткань платья.
Наклонившись чуть ближе под видом движений вальса, он почти коснулся губами моей мочки.
– Наслаждайся танцем, Элина... – едва слышно шепнул он, и его голос опустился до опасного, порочного бархата. – И помни, что ни один мужчина в мире не сможет дать тебе то, что даём мы с Яром. И ты это прекрасно знаешь.
Дэн чуть отстранился, продолжая плавно вести меня в ритме музыки, и пристально посмотрел на меня. Мы молча замедлялись под затихающие аккорды песни, а я, не в силах сделать выдох, просто смотрела на него и беспомощно тонула в его горячем взгляде.
Утро после благотворительного вечера было хорошим: мне удалось уйти с приёма пораньше, почти сразу после танца, а сводные братья остались там и в эту ночь ко мне не приходили.
Я спускалась по лестнице в столовую, зевая и всё ещё не веря, что вчерашнее безумие с аукционом и двадцатью миллионами действительно произошло.
Всё так же зевая, я зашла в столовую и замерла: прямо в центре большого обеденного стола, в хрустальной вазе, стоял роскошный букет кремовых роз. Их сладкий аромат заполнял буквально всё помещение.
– О, Элиночка, проснулась! – мама всплеснула руками, отрываясь от чая. Её лицо сияло от умиления. – Ты только посмотри, какая красота! Курьер привез тебе полчаса назад.
– От кого это? – спросила я, проходя к кофемашине, хотя сердце уже ухнуло куда-то в пятки.
Может, Петя снова активизировался? Хотя на него не похоже: букет выглядел слишком дорогим для него. Или…
– От Власова-младшего, – с довольной улыбкой отозвался Артур, подтверждая мои худшие догадки. – Мальчик проявил невероятную галантность. Там и открытка есть.
Мама с восторгом взяла небольшую плотную карточку и зачитала вслух милое послание, пока я наливала себе кофе: