Я опустился ниже, припадая губами к её горячей, полыхающей плоти. Сперва лёгким касанием слизнул сладкую каплю с её бархатных складочек, а затем нежно накрыл её клитор языком. Элина судорожно выгнулась в пояснице, выдав короткий, сдавленный всхлип, а я подхватил её удобнее под ягодицы, зафиксировав на месте.
Её соки опьяняли. Я ласкал её глубокими движениями, смакуя её реакцию и слушая, как она снова задыхается от этой мучительной нежности. Когда её дыхание стало выравниваться, я медленно добавил два пальца внутрь, где всё было очень мокро и горячо.
Элина громко всхлипнула, вплетая пальцы в мои тёмные волосы. Она была такой узкой, такой невероятно податливой. Мои пальцы медленно двигались внутри, исследуя каждый изгиб её влагалища, пока язык ласково совершал круговые движения по её клитору.
Она выгибалась под моими руками, как натянутая струна. Я нащупал её самую чувствительную точку, нажал, и Элина буквально забилась в моих руках, приглушенно застонав: это Яр поцеловал её, чтобы не выдать родителям наши ночные приключения.
– Дэн… пожалуйста… я больше не могу, хочу тебя внутри, – в какой-то момент её дрожащий голос раздался в тишине комнаты.
Тогда я не выдержал, просто подтянул её бедра к себе и вошел в Элину одним глубоким, запредельно нежным толчком, заполняя её собой до самого предела. Двигался плавно, медленно, растягивая каждое мгновение, пока Яр сверху снова целовал её в губы, забирая все громкие звуки себе.
Это был самый чувственный, самый неторопливый трах в моей жизни. Я чувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжимают мой член, и кажется слышал, как её сердце отчаянно бьется в груди.
Я изучал её предпочтения. Нажимал куда надо в разном ритме, от чего Элина сладко вздрагивала и плакала от кайфа, кончая на моём члене не один раз. И когда меня самого наконец накрыло, я излился ей на живот с глухим стоном, а затем лёг рядом с ней и намертво прижал эту хрупкую блондинку к своей груди.
Она наша. И теперь в этом доме для неё нет безопасных мест.
Сестрёнка была такой хрупкой, что у меня внутри всё переворачивалось.
Дэн бережно перенес Элину в её личную ванную комнату и усадил на прохладную мраморную столешницу. В полумраке горящей подсветки зеркала её светлые волосы казались серебряным облаком, а на бледной коже бедер и шеи отчетливо виднелись засосы, оставленные нами. У неё мелко дрожали колени – мы выжали её до капли.
Я бесшумно набрал в раковину теплой воды, смочил мягкое полотенце и опустился перед ней на колени. Дэн встал сзади, надежно придерживая Элину за талию и утыкаясь носом в её влажное от пота плечо.