Гости ахнули. Мама нервно сделала глоток шампанского, а Артур застыл с поднятым молотком и нахмурился. Но не успел отчим проронить и слова, как раздался насмешливый голос Яра:
– Семь миллионов.
Все взгляды метнулись от Дэна к Яру, а затем к Власову-младшему.
Для публики это смотрелось как сумасшедший семейный азарт и защита сводной сестры, но я-то знала правду: они вели жёсткую игру с Андреем прямо на глазах у всех, забирая меня себе.
– Двенадцать миллионов! – упёрто и с азартом выкрикнул Андрей. На его лице заиграла дерзкая улыбка человека, который привык забирать всё, что хочет. – За право танцевать с такой девушкой мне денег не жалко!
Он победно взглянул на братьев, явно считая, что эта цифра остановит кого угодно. Гости в зале зашептались, а Артур переводил переполненный замешательством взгляд с сыновей на Власова-младшего и обратно.
Яр лишь переглянулся с Дэном. В их невербальном контакте чувствовалось, что они не просто участвовали в торгах – они играли с Власовым как кошки с мышкой, давая ему поднять ставки повыше.
Дэн сделал шаг вперед, засунув руки в карманы брюк, и посмотрел Власову-младшему прямо в глаза с ледяным спокойствием.
– Двадцать миллионов, – не моргнув, громко сказал Дэн.
Андрей застыл. Его рот чуть приоткрылся, а поднятая рука медленно опустилась.
А я стояла в шоке. Двадцать миллионов за трехминутный танец... Это явно была демонстрация силы со стороны Дэна.
– Двадцать миллионов... раз... – произнес отчим, опуская молоток и пристально глядя на сына. – Двадцать миллионов... два... Продано!
На подиуме у меня окончательно земля ушла из-под ног, пока Дэн, не отрывая от меня взгляда, с победной ухмылкой медленно направлялся к сцене – забирать свой купленный лот.
Кажется, отчим и гости до сих пор пребывали в легком шоке от произошедшего. Артур что-то восторженно говорил в микрофон, официальными словами благодаря щедрого сына за вклад в благотворительность, но я уже ничего не слышала.
Мой взгляд был прикован к Дэну, который медленно поднялся по ступеням подиума и подал мне руку.
Когда моя рука опустилась в его широкую ладонь, по коже прошел ощутимый разряд тока. Дэн, видимо, тоже это почувствовавший, коротко сжал мои пальцы и помог мне спуститься по ступеням вниз.
Живой оркестр в углу зала перестроился, и под высокие своды зала потекли первые нежные аккорды старой популярной песни «Люби меня, люби», переделанной в красивый медляк.
Дэн плавно притянул меня к себе. Его вторая рука легла мне на талию – аккуратно, по всем правилам светского этикета, но нажим его длинных пальцев сквозь шелк черного платья был настолько крепким, что у меня перехватило дыхание.