Он тяжело, прерывисто дышал, и его напряженный члена терся о мои ягодицы сзади. Я была зажата между ними, как в тисках, задыхаясь от этого дикого, первобытного контраста: жесткие, вышибающие искры толчки Дэна спереди и обжигающее, требовательное давление тела Яра сзади.
– Малышка, я сейчас сойду с ума, если Дэн не поторопится. Меняемся, брат, блять, я больше не могу просто смотреть, я хочу внутрь…
Дэн сделал еще один глубокий толчок, от которого у меня перед глазами на секунду вспыхнули искры, и с тяжелым вздохом нехотя вышел из моего обжигающего лона. Звук нашего рассоединения заставил меня тихо всхлипнуть от внезапного холода. Мои ноги, обвивавшие его талию, безвольно соскользнули вниз.
Но упасть мне не дали.
Я даже не поняла, как оказалась прижата к прохладной деревянной поверхности комода с зеркалом. Солнечный свет из окна падал по диагонали, подсвечивая в огромном зеркале каждую деталь: мою вздымающуюся от бешеного дыхания грудь, капельки пота на лице и шее и двух полуобнаженных парней, возвышающихся надо мной. От одной этой картинки можно было кончить десять раз.
Голос мамы снизу подействовал как ушат ледяной воды. Рассудок вернулся мгновенно из-за прошибшего меня страха. Если она сейчас поднимется по лестнице и дернет ручку этой двери…
Сводные братья среагировали мгновенно, без паники. Яр медленно, с тяжелым вздохом перестал обнимать и целовать меня, и без его обжигающего тела за спиной мне сразу стало холодно. Ноги окончательно превратились в вату: я бы просто сползла по комоду на пол, если бы Яр не подхватил меня за талию и аккуратно не перенёс на край кровати.
– Блять, как вовремя, – процедил Дэн, на ходу застегивая шорты. Его движения были быстрыми и четкими. Он глянул на брата. – Я вниз. Перехвачу её на лестнице, уведу на улицу.
– Давай, – коротко бросил Яр, уже натягивая свои шорты.
Дэн почти вышел из комнаты, но затем быстро подошел ко мне, бесцеремонно стер пальцем каплю пота с моей ключицы, заставляя вздрогнуть, и, взяв меня за подбородок, заглянул прямо в мои испуганные глаза:
– Смой всё. Переоденься. И на глаза никому в таком виде не показывайся – они всё поймут по одному твоему взгляду.
Он коротко поцеловал меня и быстрым шагом пошел к выходу из комнаты. Дверь за ним бесшумно закрылась. Через секунду из коридора донесся его громкий, уверенный и абсолютно спокойный голос:
– Мам, да спускаемся мы, спускаемся! Элине нездоровится, таблетку выпила и легла, не шуми там…
Меня крупно затрясло. Я сидела на краю чужой кровати с искусанными губами, понимая, что то, чего я боялась, случилось. И самое страшное – мне это понравилось.