Он говорил это все неувереннее и трусливее, потому что я смотрел все так же холодно и неприступно. Возникла пауза. Я зловеще покачал головой:

— Товарищ Мечников…

— Ну?

— Гвозди пальцем гну. Счастье наше, что мы в комнате сидим, а не на кухне.

— Это почему?

— А потому, что у стен есть уши. Ты не помнишь разве тот разговор в сумерках?

Володька смотрел на меня круглыми глазами:

— Ты что… Думаешь, и у нас⁈

— Думаю, — сказал я со значением. — И опять же уверен, что вероятнее всего в кухне.

— Да?

— Да. Поэтому, уважаемый коллега, с этого дня рот на замок для всех нелояльных тем. Вник?

— Более или менее, — вздохнул Вован, с трудом расставаясь с мыслью о червонце.

— Лучше более. А насчет заработка…

— Тоже лучше более.

— Согласен. Будем думать.

Однако думать не то, чтобы не пришлось, а судьба в лице начальства подумала за нас.

Назавтра в обеденный перерыв завлаб вдруг загадочным тоном объявил:

— Скворцов, Мечников! Дуйте в первый корпус. К Котельникову.

Я аж присвистнул:

— Вы не шутите, Сергей Сергеич⁈

— Шучу, разумеется. В принципе! Что за жизнь без шутки? Это не жизнь, а поминки. Но сейчас все серьезно, как за защите докторской. Ноги в руки — и в первый корпус!

Алексей Степанович Котельников, замдиректора института по науке, был для нас, «младших лейтенантов», почти небожителем. Сегодня не первое апреля, поэтому повторять не пришлось. Понеслись. Володьку, правда, грызла печаль:

— А как же насчет обеда?..

— Начальству виднее, — сурово отвечал я.

Начальство все у нас обитает в первом корпусе. Через несколько минут мы деликатно постучались в дверь приемной Котельникова:

— Можно?..

Немолодая сухопарая секретарша окинула нас взглядом контрразведчика:

— Скворцов, Мечников?

— Мы!

— Проходите! Алексей Степанович ждет вас.

Мы прошли и…

И я безмерно удивился, хотя и глазом не моргнул.

В кабинете вместе с Котельниковым находился заместитель директора по режиму Борис Борисович Пашутин. Иными словами, наш главный пограничник и контрразведчик в одном лице. Два замдиректора на двух МНС-ов! Ничего себе картина.

Насчет главного пограничника — все верно, хотя система охраны в «Сызрани-7» была непростая, и не столько сложная, сколько запутанная в результате межведомственных трений.

Когда объект только создавался в бешеной гонке Карибского кризиса, то и руководящие документы писались впопыхах — по каким-то там показателям высчитали, что для караульно-постовой службы потребна примерно рота. Ее и создали — отдельную роту охраны Внутренних войск. Ну, а потом запоздало осознали, что спешка хороша только при ловле блох и при поносе: «семерка» сильно разрослась, роты явно не хватало. И вот тут-то начался административный футбол.