— Посмотрим! А пока работаем.
Работа работой, но она не рассеяла моих основных мыслей. Вернее, не мешала им.
Чем дальше, тем отчетливее я сознавал, что наша версия насчет Кости Федорова — шаткая. Одни совпадения и подозрения. Конечно, совокупность фактов приличная! Она заставляет задуматься. Но не более того.
Итак, считаем, что в зарослях меня пытался преследовать именно Кузьмин. Пусть так! Но нить, ведущая от него к Федорову… Да, собственно, нет этой нити. Есть подозрения на нее. Но это пока пустое место.
В результате в меня вселилось предчувствие: что всех нас ждут сюрпризы еще те. А уж хорошими они окажутся или нет — зависит от нас. Как сумеем повернуть.
В этом состоянии я и возвращался домой. Володька, будучи «дежурным по камбузу», поплелся в магазин, а я шел весь такой задумчивый, взор в землю, повернул за угол нашего дома…
— Максим!
Женский возглас был таким отчаянным, что я резко вскинул голову.
Ко мне бросилась девушка. Все это было настолько внезапно, что в первый миг я не узнал Аэлиту. Узнал во второй.
Бог ты мой! Лицо заплаканное, в глазах страх.
— Что случилось⁈ — воскликнул я, мгновенно осознав, что вот они, предчувствия. Сбылись!
— Па… — с трудом выговорила Аэлита, глотая слезы. — Папа пропал!
Глава 18
Эти слова так шандарахнули мне по мозгам, что я сорвался на дурацкий вопрос:
— Как пропал⁈
— Так… — был ответ. — Не вернулся с работы
Из глаз ее побежали слезы, губы искривились в порыве плача.
— Стоп! — жестко заговорил я, вводя Аэлиту в более-менее рабочий режим. — Стоп. Давай по порядку. Как человек может пропасть в закрытом городе⁈
— Может, — всхлипнула она.
— Ладно. Давай по порядку.
Я говорил это, а сам стремительно соображал. Мысль настойчиво повела меня куда-то, в пункт назначения, которого я еще не знал.
Аэлита начала рассказывать — отчасти сбивчиво, но в общем, вразумительно.
Ипполит Семенович в последние дни был одержим темой безопасности дочери, поэтому с работы звонил домой, в коттедж чуть ли не каждые полчаса:
— Аэлита! Ты дома⁈ Все в порядке⁈ — и по правде говоря, порядком достал дочь своей заботой. В последний раз позвонил после обеда, предупредил, что придет пораньше. И не пришел. Ни пораньше, ни попозже. Исчез.
— Да погодите, Аэлита, — сказал я рассудительно. — Не пришел, так придет. Задержался где-то…
— Нет! — визгливо вскрикнула она. — Уж я-то знаю! Если он хотел прийти раньше — он расшибется, но придет! Не может по-другому быть… Нет, с ним что-то случилось!
Слова захлебнулись в рыданиях. Я начал было успокаивать ее, но толку из этого вышло немного. Редко мне доводилось видеть, чтобы человек был в таком отчаянном шоке. Ничего не осталось от той бойкой, самоуверенной, языкастой девчонки, какой я привык ее видеть.