— Ха! А тебе зачем тогда проболталась⁈
— Ну, Володь, а ты женщин не знаешь! У них же в голове такая диалектика, что нам не снилась. Если о чем-то страшно говорить, значит кому-то одному обязательно надо рассказать!
— Тише ты, — цыкнул Вовка. — Разбудишь хозяйку.
— Ах, да! — как бы спохватился я. — Ладно… А где спички?
— Да вон они, — он сдержал улыбку. Видно было, что игра увлекла его.
Я погремел спичечным коробком, вынул спичку.
Мечников сделал значительное лицо:
— Тогда зачем она тебе сболтнула?
— Не сболтнула, — поправил я, — а рассказала! Совершенно осознанно.
И зажег конфорку.
Все эти звуки: тряска коробка, чирканье спички, шум горящего газа — делались сознательно, создавая эффект натуральности. И разговаривали мы с Володькой совершенно естественно, надо отдать ему должное. Да и мне тоже, отчего ж нет
— Почему рассказала? — повторил я. — Да потому же интересно ей до упаду, а сама идти туда боится.
— Туда — это где тетрадь спрятана?
— Тетрадь-не тетрадь… Может, это блокнот, а может, и вовсе листы бумаги. Ну, это, конечно, вряд ли. Но суть не в том! Я понял, где он это спрятал! Вот что главное!
— Ну уж! Она не поняла, а ты понял?
— Я — не она. Надеюсь, ты это успел заметить. Вот здесь как раз нужна логика. А она меня не подводила! Пока.
В голосе моем явственно прозвучал сарказм. Володька примирительно рассмеялся:
— Ладно, ладно, мыслитель! И где же это может быть?
— Я определил два места. Проверим оба.
— А что он в этой тетрадке мог написать?
— Ну откуда я знаю? Товарищ научный сотрудник, вы что-то существенное наверняка.
— Ага… Так ты Пашутину об этом не говорил?
— Нет! И ты помалкивай. Сперва сами проверим, найдем, потом уже пойдем по инстанциям… Кипит чайник, выключай! Ты бутерброды с чем будешь? Масло, колбаса?
— Тащи все. Кофе где у нас?
— Так вон же банка стоит!
— Ага, ага, вижу.
И разговор сошел на детали завтрака.
Главное было сказано. Оставалось ждать. Кто клюнет на этот разговор? И клюнет ли вообще⁈
Посмотрим.
Глава 16
Тут надо пояснить.
Вчера перед сном мы долго перетирали нюансы будущего разговора, предназначенного для шпионской сети. Кстати говоря, мы как-то незаметно стали обзывать ее Сеть — именно так, как имя собственное. И приклеилось. Ну, Сеть и Сеть, годится.
А получилось у нас следующее.
Мы исходили из того, что Сети известно: Кленов был на Иркиной вечеринке. А дальше уже погнали легенду: там, подвыпив, он растормозился, потерял над собой контроль и проболтался кому-то — неназываемой «ей» — о своей тайной жизни. И о том, что у него есть тайном дневнике, который прячет на территории «Сызрани-7». И что «она», сильно встревоженная этим рассказом, решила передать его мне.