— Успел заметить, что она тупая и дремучая. Конечно, в бухгалтерии большого ума не надо, но даже так что-то чересчур. Как будто класса четыре закончила.

— Ничего себе, — я усмехнулся. — Как же в закрытый город попала?

— Чья-то родственница, скорее всего. Ну, чужие сюда и не попадут, сам понимаешь.

— Понимаю. А внешность?

— А вот с этим получше. Твердая четверка. Не «ах!», но и не «ох…» Годится. Шатенка, глаза светло-карие. Не особо красотка, но вот эти, знаешь, бабские флюиды… Они от нее идут, это точно!

— Знакомо, — усмехнулся я.

— Ну еще бы не знакомо! Вот наш Ярослав Мудрый на это дело, как видно и запал. Так что это не он с письмом, тут голову можно дать на отсечение! У него все силы были на эту Маринку брошены. Уж не знаю, что у них там выгорит или прогорит, но старался он как передовик производства.

— Ясно. Дальше!

— Ну, там же все в той или иной степени знакомые. Ну, кто-то новенькие, молодые… Командированные, может быть. Да! Кондратьевская дочка имелась.

— Аэлита?

— Она самая. Ипполитовна.

Я вдруг ощутил легчайший укол ревности.

— Так не она ли это и есть? — пробормотал я.

— Да вот я тоже думаю… Знаешь, какое-то нетерпение в ней просматривалось! И покурить тоже выходила.

— Она что, курит? — удивился я.

— Нет-нет! — Фрэнк замахал руками. — Это я не так выразился. Вышла за компанию. Там я был, еще разный народ… Между прочим, один музыкант! Ну из этого, из ансамбля Костиного…

— «Большой взрыв».

— Вот-вот!

Костя Федоров, фанат современной музыки, без большого труда нашел тут таких же увлеченных: молодых инженеров, техников, один даже кандидат наук. Создали ансамбль. Говорят, вроде бы неплохо получалось… Но я этим не увлекался.

Тем не менее, сообщение меня задело глубже, чем я мог предполагать.

— А что за музыкант, кто именно?

Фрэнк досадливо сморщился:

— Эх, не скажу имени-фамилии… Я его внешне знаю, он вроде бы в четвертом корпусе работает. И все на этом.

— А в ансамбле он кто?

— Бас-гитара. Стояли, курили. Трепались. И она тоже приперлась. Не курит. Вопрос: зачем?..

— Ответа нет, — подытожил я. — Но будет. Ладно, дружище, спасибо! Ты подтвердил высокую квалификацию исследователя.

— Служу Советскому Союзу, — заскромничал Фролов. — Кстати: ты монографию-то Мартынюка возьмешь? Или так, болтовней останется?

— Возьму, — согласился я, вставая. — Труды шефа надо безусловно знать. Это я не для красного словца. Идем?

— Пошли!

…Я возвращался домой, держа невзрачную книжечку в мягком голубеньком переплете с грифом «Для служебного пользования». И думал, разумеется.

Итак: если исходить из того, что автор письма присутствовал в «Электроне», то самой подходящей кандидатурой будет Аэлита. Но если так, то что она хотела сказать? Что она может знать⁈