И я продолжил негласное наблюдение.

Ирка явно любезничала через силу. Правда, и в гитаристе я не уловил той искорки, которую не скроешь, когда мужчину влечет к женщине. А тут он тоже вел галантную игру как будто неохотно, без куража.

Тогда зачем ему это надо?..

Задача есть, ответа пока нет. Но я уже ощутил вот тот самый азарт, кураж, без которого вообще нет ничего в жизни, кроме скуки и рутины. Без которого жизнь не жизнь, а проживание. Значит, будем рыть в этом направлении! И чем скорее, тем лучше.

А скорее — это завтра. Сегодня, понятно, смысла нет. А вот завтра…

Тем более, завтра воскресенье. Надо будет обязательно к Ирке заглянуть.

…Высоцкий закончился, началось свободное общение. «Вольные упражнения» — как выразился Татаренко, развеселив всю честную компанию. Народ уже обвыкся, расслабился, подразмяк, разбивка на пары стала очевидной. На кухне кипело-бурлило, весело звенели чашки-ложки, роскошно благоухал настоящий не то бразильский, не то колумбийский кофе… Чай-кофе-потанцуем — нормальная стадия развлекательной программы. Магнитофон добросовестно наполнял пространство сладкозвучными лирическими мелодиями — «медляками», как было принято говорить, пары тесно топтались в обнимку. Звучала самая глубокая «попса»: Поль Мориа, Рэй Конифф, Джеймс Ласт, наши «Поющие гитары», мастера переделок зарубежных хитов… Кто-нибудь из девушек время от времени говорил:

— Ой, Ир, спасибо за такой чудесный вечер! Мне пора.

И что-нибудь так далее. А кто-то из парней вызывался:

— Я провожу!

И парочка исчезала. Как дальше у них развивались события? Деликатность велит об этом умалчивать.

Так, между прочим, исчезли Татаренко с Мариной. Яр успел подмигнуть нам на прощание:

— Уходим в ночь!

— Может, помочь? — двусмысленно сострил я в рифму.

Но Яр за словом в карман не лез, и ответ прозвучал такой:

— Справимся сами, спасибо маме!

— Э, маме… — пробурчал Жора. — А папе нэ нада спасиба гаварить?..

Произнеся это, он зевнул, вежливо прикрывая рот рукой.

— Однако! По-моему, пора в покои Морфея. У меня в понедельник дежурство по поликлинике, надо бы отдохнуть хорошенько.

Думаю, Минашвили немного слукавил. Для отдыха ему завтра времени вполне хватало. Просто стало скучновато. Высоцкого послушал, друзей коньяком угостил, сам отведал… А разводить амуры, шуры-муры не позволяло кавказское воспитание.

Между прочим, исчез и бас-гитарист. Как-то так незаметно, как дым осеннего костра. Был, был — и нет.

Тоже загадка.

Я поискал взглядом Ирину, и не столько увидел, сколько услышал, как она хлопочет в кухне. Состав гостей, конечно, поредел, но угостить оставшихся хозяйка считала своим святым долгом. Какие-то патриархальные понятия в ней жили неистребимо, несмотря на весь шальной беспорядок в башке.