— Режь последний огурец! — подхватил Яр.

— Огурец резать не надо, — весело сказал я, берясь за рюмку, — а вот думать — это да. Думать надо непременно. Ну-с, поехали? За что поднимаем бокалы?

— За научный поиск! — решительно произнес Фрэнк. — Открывающий любые загадки!

Насчет любых Саня, возможно, и погорячился, но возражать ему никто не стал. Выпили, закусили, мозговой штурм вздулся с новой силой.

— Ну пусть! — горячился Татаренко, — пусть эта группа есть! Допустим. Допустим, что покойник принадлежал к ней. Но как определить остальных⁈ Вот в чем вопрос, почти по Шекспиру!

— Надо искать его связи, — рассудительно предложил Гога. — По лаборатории. Среди женщин. Я так понял, что он тот еще Дон Жуан был?

— Казанова, — плеснул эрудицией Сашка, с удовольствием жуя бутерброд со шпротами и икрой — странноватое изобретение, но едок от него явно испытывал блаженство.

А Георгий внезапно сказал:

— Да, и ансамбль этот… песни и пляски народов Аляски. Как он там, «Большой взрыв»?

Я победно рассмеялся:

— Точно! Точно. Жорж, ты гений!

— Ну, где-то присутствует… — заскромничал эскулап.

Он сам, без всякой моей подсказки озвучил то, о чем я уже думал.

Все стрелки упорно сходились на Федорове. Он и покойник работали в одном корпусе. Участвовали в одном ансамбле. И наконец, не кто иной, как Костя Федоров заявился к нам в лабораторию со смутными разговорами. И вел себя… ну, не сказать, что подозрительно, но загадочно. Для версии этого хватит.

— А теперь, — сказал я Фрэнку, — напомни-ка нам, когда Серега Маслов отсюда смотал удочки?

— Да месяца два назад. Может, поменьше. В конце мая.

— В конце мая, значит. Так! А Костя когда объявился?

Сашка сдвинул брови:

— Сейчас припомню… А в самом начале весны! Может, даже конец февраля… Нет! Все-таки уже весна была. Март.

— Так, — утвердительно-задумчиво произнес я. — Как это в песне поется: отчего у нас в поселке вдруг такой переполох?

— Там не совсем так поется, — сварливо буркнул Вовка.

— Знаю. Это я для пущего эффекта! Значит, смотрите: появляется Костя. И почти сразу же началось! Как будто вселился к нам… кто?

— Злой дух Ямбуя! — брякнул Яр.

Фильм под таким названием — о приключениях геологов в немыслимой таежной глуши — недавно с большим успехом прошелся по экранам.

— Можно и так сказать, — промолвил я, по лицам приятелей читая, что они напряженно мыслят.

И в самом деле: дух-не дух, а стоило возникнуть в «семерке» гражданину Федорову, как странные и неприятные происшествия глухо поползли по городку. А он москвич, связи с Москвой у него никуда не делись. А столица, естественно — средоточие шпионской деятельности. Там и посольства, там тучи иностранных туристов. Среди которых, несомненно, есть разведчики… Там его и взяли в оборот. Предположим. Ученые в самых передовых дисциплинах — понятно же, зона риска! Объяснять не надо.