— Закрывайся, — сказал Дэвид, направляясь к входной двери.

Он вышел, и я закрыла за ним дверь, плотно прижимаясь к ней лбом, чувствуя прохладу дерева на разгорячённой коже.

«Лэйн, решай уже эту проблему быстрее!» — кричал внутренний голос, эхом отдаваясь в голове, но тело всё ещё помнило его прикосновения, и это только усиливало хаос внутри.

Время близилось к вечеру, и я уже была почти готова, заканчивая с макияжем. Волосы уложила в мягкие волны, которые каскадом падали на плечи, а одета была в чёрную кожаную юбку, облегающую бёдра как вторая кожа, и короткий кожаный топ, который едва прикрывал грудь, подчёркивая изгибы. Под одеждой — только бесшовные трусики, тонкие и незаметные, от которых кожа казалась ещё чувствительнее к любому дуновению воздуха.

Я подвела губы нюдовым карандашом, закрепив прозрачным блеском, и посмотрела в зеркало: отражение выглядело соблазнительно, но внутри всё колотилось — смесь предвкушения и страха.

«Надеюсь, он не выкинет ещё один какой-нибудь финт, я не переживу», — подумала я, когда живот снова скрутило спазмом, и я зажмурилась, прижимая руку к нему, списывая это на нервы.

Время тянулось невыносимо медленно, и каждый тик часов эхом отдавался в моей груди, усиливая волнение, которое разливалось по телу тёплой, томительной волной. Я стояла у окна, глядя на огни Сан-Франциско, которые мерцали в сгущающихся сумерках, как звёзды, упавшие в залив. Мои пальцы нервно теребили край кожаной юбки, которая сидела на бёдрах слишком плотно, облегая кожу, как вторая оболочка, и напоминая о том, как Дэвид смотрел на меня днём — с голодной искрой, что заставляла моё тело предательски отзываться.

Ровно в девять раздался стук в дверь — уверенный, ритмичный, как биение его сердца, которое я чувствовала под ладонью в наши прошлые встречи, когда его пульс ускорялся от моих прикосновений. Я открыла, и там стоял Дэвид: в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, открывающей загорелую кожу и намёк на рельефный торс, в чёрных джинсах и белых высоких кроссовках Nike Air Force. Волосы были небрежно убраны назад, но одна прядь каждый раз падала на его лицо, добавляя ему тот бунтарский шарм, от которого внутри меня всё трепетало, а кожа покалывала от предвкушения.

В руках у него был небольшой чёрный картонный пакет, завязанный лентой, и букет алых роз — не тех нежных, как от Кристиана, а страстных, с шипами, которые могли уколоть, если не быть осторожной, как и его прикосновения, что всегда балансировали на грани боли и удовольствия.

— Готова к приключению, ведьмочка? — улыбнулся он своей хищной улыбкой, ступая внутрь и сразу прижимая меня к стене. Его губы нашли мои в жадном поцелуе — язык вторгся глубоко, исследуя, требуя, а его тело прижалось так плотно, что я почувствовала твёрдость его возбуждения сквозь джинсы, отчего мои бёдра невольно сжались, а жар внизу стал невыносимым.