Дэвид провёл рукой по моим волосам, пальцы запутались в волнах, нежно массируя кожу головы, а второй рукой притянул меня максимально близко, наши тела слились.

— Ты заслуживаешь максимально большего, я постараюсь сделать всё, чтобы ты была счастлива, — его глаза заблестели, полные искренней страсти, — Мне никому так не хотелось сделать приятно, как тебе, Лэйн, — он запустил свои руки в мои волосы глубже, притягивая лицо ближе, его дыхание смешалось с моим.

— Я тебя люблю… — выдохнул он, и эти слова снова эхом прокатились по моему телу, заставляя сердце сжаться, а слёзы вырваться наружу, горячими потоками по щекам, смешиваясь с ветром.

Он вытер влагу с моих щёк большим пальцем, его прикосновение было таким нежным, обжигающим, и наклонился, поцеловав меня — медленно, глубоко, как будто отдавая всего себя, тело таяло в его руках, а поцелуй длился вечность, пульсируя в такт нашим сердцам.

В душе я ещё сильнее себя ненавидела — за то, что привела всё к этой точке, где его любовь только разовьётся, а я могу лишь сломать, не выживу в этом вихре вины и желания.

Казалось, этот момент с поцелуем заморозил всё вокруг — как будто было слышно только два сердца, моё и Дэвида, бьющиеся в унисон, эхом отдаваясь в груди.

Парень отстранился от меня, взял за руку — его пальцы переплелись с моими, тёплые и уверенные, — и повёл к машине. На капоте стояла небольшая корзинка, и я удивилась, чувствуя, как внутри вспыхивает новая волна тепла от его заботы.

— После такого надо немного перекусить, — снова на его лице заиграла улыбка, та самая хитрая и демоническая, с искрой в глазах, — Шеф-повар в моём лице подал на ужин немного энчилада и кесадильи, — я вздёрнула бровь, а он усмехнулся, — Моя бабуля научила меня многому, — из корзинки он достал розовое вино, его аромат — лёгкий, фруктовый — уже витал в воздухе.

Всё пахло просто божественно: пряные специи, расплавленный сыр, свежие травы, смешанные с теплом тортильи. Взяв энчилада — ещё тёплое, сочное, с хрустящей корочкой снаружи и нежной начинкой внутри, где говядина таяла на языке, пропитанная томатным соусом с нотками чили, кумина и чеснока, а сыр тянулся длинными нитями, — я сделала надкус. Дэвид приготовил всё прекрасно: мясо было идеально прожарено, не сухое, а сочное, соусы балансировали остроту и сладость, а сыр добавлял кремовости, делая каждый кусочек взрывом вкусов, который ласкал язык, как его поцелуи — ласково, но интенсивно.

— Ммм, — не могла сказать ни слова, закрывая глаза от удовольствия, чувствуя, как вкус разливается по рту, усиливая тепло в теле, — Ты сегодня меня удивляешь, — прошептала я, проглатывая, и слизнула каплю соуса с губ.