— С родителями воспоминания не такие яркие, — он отвернулся к океану, и я видела, как его глаза блестят от влаги, слёз, которые он сдерживал, и в моей душе всё затвердело от боли за него.

— Они не плохие, но для меня отец был самым строгим человеком. Когда он приезжал, я просто ходил по струнке, а мать в этот момент только вздыхала, смотрела виновато на меня, — я сжала его руку сильно, чувствуя под пальцами тепло его кожи и лёгкую дрожь, видя, как ему больно делиться этим, как воспоминания царапают внутри.

— Ты мог не говорить, я бы подождала, когда придёт время, — прошептала я, чувствуя свою вину — за то, что невольно подтолкнула его к этому, и за свои собственные секреты, которые жгли изнутри.

Я обняла крепко, прижимаясь всем телом — моя грудь коснулась его торса, соски напряглись от трения о ткань, а его аромат обволок меня, вызывая мурашки. Он обвёл меня своей сильной рукой и сжал моё плечо, пальцы впились в кожу с той нежной силой, что всегда заставляла таять.

— Мне хотелось, чтобы ты знала, — сказал он, и я подняла голову — он уже смотрел на меня, глаза полные уязвимости и желания. Мы поцеловались сладко, чувствуя на губах вкус вина — фруктовый, пьянящий, его язык скользнул внутрь, переплетаясь с моим, а поцелуй стал глубже.

Я проснулась от звука сильного дождя за окном, в тёплых объятиях, его тело обвило моё, как защитный кокон. Приоткрыв глаза, поняла, что на своём привычном месте — в спальне Дэвида, где всё валялось в творческом беспорядке: одежда на полу, игрушка на тумбочке, всё ещё напоминая о ночи страсти. Но в этот раз я помнила всё — каждый стон, каждое прикосновение, волны удовольствия, что накатывали под его контролем.

«Это было незабываемо…» — подумала я, но от мыслей меня отвлекло горячее дыхание, которое коснулось моей спины, обжигая кожу, посылая мурашки вниз по позвоночнику, к бёдрам, где эхо ночи всё ещё пульсировало.

Перевернувшись, я уткнулась носом в его сильную грудь — твёрдую, с лёгким покровом волос, вдыхая аромат его кожи. Спряталась от этого мира в его объятиях, чувствуя, как его рука невольно сжимается на моей талии, прижимая ближе, и в этот миг вина отступила, оставив только тепло и желание остаться здесь навсегда.

Мне казалось, мы так спали два или даже три часа, но чувство голода всё же подняло меня с мягкой постели — тело, всё ещё ноющее от ночных ласк, требовало подпитки, а внутри разливалась ленивая, сытая теплота. Пока Дэвид мылся — звук воды из душа эхом отдавался в комнате, напоминая о том, как его руки скользили по моей мокрой коже прошлой ночью, — я быстро просмотрела свой телефон. Сообщение от Стеллы: она пошла на свидание, и оно прошло отлично, с эмодзи сердечек и намёком на продолжение. Я порадовалась, а потом сердце моё забилось чаще, когда я увидела сообщения от Кристиана — он зашивается с отчётами, но очень ждёт завтра, чтобы увидеться, его слова были тёплыми, полными нежности, которая только усилила укол вины в груди. Убрав телефон и уняв тревогу, которая сжала горло, как невидимая рука, я тоже пошла умываться и приводить себя в порядок — холодная вода на лице освежила кожу, но не смыла воспоминания.