Кристиан подошёл ко мне сзади, коснувшись губами шеи — лёгкий поцелуй обжёг кожу, вызвав мурашки, но неприятные, как предупреждение: — Ты меня так ослушалась сегодня, — шептал он, его дыхание горячее, с ноткой угрозы.

Я развернулась: — Кристиан, ты видишь, какая жара, мне надо двигаться, а оно бы сковывало меня, — ответила я, мне хотелось добавить «как ты меня», но только улыбнулась, внутри вспыхнул гнев от его контроля.

— Играешься, — его улыбка была хищной, глаза потемнели от желания и раздражения, — Там родители пришли, пойдём поздороваешься.

Я кивнула, и мы пошли, его улыбка сегодня вызывала дрожь — не возбуждения, а страха, как будто маска слетала, показывая истинное лицо.

Мы дошли до его родителей — Эйлин стояла в очень красивом платье миди цвета слоновой кости, с кружевными вставками, подчёркивающим её грациозную фигуру; прическа — мягкие волны, собранные в низкий пучок с несколькими прядями, обрамляющими лицо; лёгкий макияж — smoky eyes с золотыми тенями, подчёркивающими голубизну глаз, и нюдовая помада, добавляющая естественности. Рядом Хавьер — в тёмно-синем жилетки без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей белой рубашки, открывающей загорелую кожу шеи, брюки идеально сидели на атлетичной фигуре, а на ногах — полированные кожаные туфли; волосы с проседью зачёсаны назад, лицо с лёгкой щетиной, добавляющей мексиканского шарма.

— Лэйн, детка, — воскликнула она, поцеловав меня в щёки, её аромат лаванды обволок меня теплом. — Это просто невероятно, я в таком восторге, — женщина с восхищением хвалила меня, её глаза искрились, как океан за окном, и внутри меня шевельнулась гордость за свою работу, смешанная с виной за предстоящее признание.

Поговорили немного с родителями — Эйлин расспрашивала о деталях декора, её глаза искрились от восторга, а Хавьер кивал одобрительно, его рука нежно лежала на плече жены, — я направилась осматривать, всё ли хорошо: столы с закусками, музыканты настраивают инструменты, цветы свежие и благоухающие. Моё сердце почему-то стучало так сильно, что заглушало все вокруг — шум голосов, звон бокалов, — как будто предчувствовало бурю, внутри всё сжималось от смеси волнения и вины, тошнота подкатывала волнами, напоминая о вчерашнем открытии.

Гости все собрались, начался фуршет — люди смеялись, брали канапе с морепродуктами и шампанское, обмениваясь тостами, — я была занята рабочими моментами, проверяя освещение и последовательность программы. Народ собрался рядом с музыкантами, и я услышала в колонках голос Эйлин, которая говорила в микрофон — её ирландский акцент добавлял мелодичности, как песня.