— Дорогие и горячо любимые гости, спасибо, что вы сегодня пришли на мой прекрасный праздник, мой юбилей 55 лет, — все захлопали, аплодисменты эхом разнеслись по залу, полному тепла и света.

Стелла поволокла меня туда, где говорит мама Кристиана, пробираясь сквозь гостей — мы протискивались между людьми в элегантных нарядах, аромат парфюмов смешивался с солёным воздухом океана за окнами, — и вышли вперёд: стояла Эйлин, и рядом обнимал её муж, их силуэты на фоне панорамы залива казались идеальной картинкой семьи.

— Родители милые у Кристиана, — шептала Стелла мне, её глаза блестели от восхищения.

— Соглашусь, приятные люди, — ответила я, заглянув в свой блокнот, проверяя, что идёт дальше после речи, но внутри всё трепетало от нервов.

— Хотелось бы сказать моему сыну Кристиану огромное спасибо, что ему пришла такая идея — собрать нас всех в этом месте, — продолжила она, и я подняла голову: вышел Кристиан к матери, поцеловал её в щёку, в руках у него был тот пакет с украшением, который я помогла выбрать для неё, его улыбка была тёплой, но глаза скользнули по мне с лёгким недовольством от моего платья.

— Ещё также хотела бы сказать спасибо моему второму сыну, что он пришёл на моё день рождения.

— А ты знала, что у Кристиана есть брат? — шепнула Стелла, но я помотала головой, внутри шевельнулась тревога.

Но когда я увидела, как вышел Дэвид — в чёрной рубашке, в черной жилетке, его волнистые волосы небрежно убраны, глаза полны той же боли, что и мои, — мои лёгкие забыли, как дышать, сердце ускорилось до невероятных темпов, руки затряслись, как в лихорадке.

— Дэвид!? — Стелла шептала, но её голос хотел сорваться на крик, глаза расширились от шока.

Я не верила, этого попросту не может быть: «Ну нет, боже, жизнь, ты что, меня решила наказать!? Неет, это просто невозможно…», — меня трясло внутри, как в землетрясении, «Я что, спала с двумя братьями? Боже, какая я мразь…» — вина жгла, как кислота, тошнота подкатила к горлу, мир поплыл, а внутри всё разрывалось от ужаса и сожаления, слёзы жгли глаза, но я держалась, чтобы не рухнуть здесь, на виду у всех.

Дэвид поцеловал маму и встал рядом с братом — я только сейчас заметила, как он похож на отца: те же широкие плечи, тёмные волосы с проседью, мексиканский шарм в линии челюсти, только глаза мамины — голубые, искрящиеся, но теперь полные боли. «Господи, как я раньше этого не замечала!?», — подумала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Также я хотела поблагодарить нашего организатора и, возможно, будущее нашей семьи — Лэйн, детка, — произнесла Эйлин, и в этот момент мы встретились глазами с Дэвидом: я просто провалилась в небытие, время как будто замерло, а весь шум стал космической тишиной — его руки тряслись, одна перебинтована, он мотнул мне головой, жестом показывая, что он тоже не верит в это всё, его лицо исказилось от шока, боли и предательства, как будто мир рухнул для нас обоих.