Мы занялись любовью на балконе — фееричной, нежной, как танец огней внизу. Он прижал меня спиной к перилам, его руки медленно стянули платье с плеч, обнажая кожу для ночного бриза, который ласкал соски, заставляя их твердеть. Кристиан опустился на колени, его губы скользнули по моему животу, ниже, к бёдрам — поцелуи были как искры, разжигающие огонь внутри. Он раздвинул ноги нежно, но властно, язык коснулся клитора — медленно, кружа, посасывая, заставляя меня выгибаться и стонать в ритм музыки фонтанов. Его пальцы вошли в меня — два, три, растягивая, массируя точку внутри, влага хлестала обильно, стекая по его руке, а он смотрел вверх, на моё лицо, полный любви и желания. Я кончила первой — волна накрыла, тело содрогнулось в спазмах, соки брызнули, и он пил их, как нектар, не отрываясь.

Потом он встал, расстегнул рубашку — его тело сияло в свете города, мускулы напряжены, — и вошёл в меня стоя, прижав к перилам. Толчки были глубокими, ритмичными, как танец воды внизу, его руки сжимали талию, а губы шептали: — Ты моя... Только моя.

Во время пика — когда оргазм накрыл нас одновременно, тела слились в одном спазме, мои соки смешались с его стонами, — в небе прогремел фейерверк, взорвавшись тысячами искр, как кульминация нашей страсти, окрашивая ночь в цвета экстаза.

Это были невероятные два дня — как будто я перенеслась в другую вселенную, где время остановилось, а счастье было бесконечным. Но в глубине души таилась тень: мы вернёмся в Сан-Франциско, и всё это может закончиться, как сон, оставив только воспоминания и вопрос: а что, если это было слишком идеально, чтобы быть правдой?

Подъём был ранний, но мягкий: Кристиан разбудил меня поцелуем в висок. Мы быстро собрались, и уже через час сидели в салоне того же Gulfstream, который уносил нас обратно в Сан-Франциско. Завтрак подали прямо на борту: круассаны ещё тёплые, клубника, йогурт и свежесваренный кофе. Он всё дорогу не отпускал мою руку — переплетал пальцы, гладил большим пальцем запястье, где поблёскивал золотой браслет от Cartier, и иногда подносил ладонь к губам, целуя кожу чуть выше вен.

— Я так хочу, чтобы ты ко мне переехала, — тихо сказал он, глядя на браслет, потом на меня. Голос был спокойный, но в нём чувствовалась стальная уверенность.

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Это... неожиданно, — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает жар.

— Не тороплю тебя, — он наклонился и поцеловал меня в губы — медленно, глубоко, как будто ставил печать на своих словах. — Просто мне кажется, мы справимся.

— У меня же есть время подумать? — я утонула в его глазах, ища в них хоть каплю сомнения. Не нашла.