И тогда Перводрево снова заорало, а его аура вспыхнула так ярко, что выжгла мне глаза за мгновение.

Я ослеп, в лицо мне ударил жаркий ветер, состоявший из чистого соляриса, я пошатнулся…

Крики Перводрева терзали мои уши, я чувствовал, как из них капает кровь, одежда на мне вновь загорелась, и теперь я уже не мог её потушить.

Следом за одеждой запылала кожа, она просто плавилась и сходила с меня пластами…

Боль была оглушительной, сводящей с ума.

Но я знал, что делаю. И я двинулся к Древу, преодолевая смертельные потоки соляриса.

Один шаг, второй…

Кости моих ступней уже скребли по полу, мяса и плоти у меня не осталось, я выгорел до голого скелета.

И кости мои почернели и начали крошиться…

Но Словенов научил меня. Он всё знал, он всё предусмотрел. Не зря он заставил меня тогда сожрать мою рябинку в кургане Рюрика. Это был хороший урок, лучший урок, что я получил от моего наставника.

— Крокодил всё носит в себе! — заорал я, — Весь мир в нём!

Мой голос стал костяным, у меня больше не было языка, только голый череп. Я жил и говорил только на моих чакрах, против которых Древо отчаянно боролось, но погубить их сразу не могло…

И пожирание свершилось.

Я просто раскинул руки, раскрыл пасть, и Древо издало последний жалобный вой.

А потом оно вошло в меня — целиком, за один миг…

Перводрево обратилось в черно-золотые потоки, и эти потоки вихрем влетели в мой рот.

Мои чакры взрывались одна за другой, внутри меня сейчас сгорали целые вселенные.

Боль была нестерпимой…

Мой череп треснул…

А Перводрево всхлипнуло напоследок.

И больше уже не говорило. Я его съел и переварил. Без остатка.

И теперь собрал полный сет — в моих израненных чакрах плескались оба Древа — и Духовное, и Материальное. Но я отлично понимал, что это состояние продлится лишь миллионную долю секунды.

Что бы сделать за это время?

А вы бы что сделали на моем месте, если бы обрели абсолютную божественность?

Душа моя хотела жить. Как и тело моё. И никто не посмел бы осудить меня за это…

Так что я потратил магию двух Древ на то, чтобы восставить собственное тело и свой истерзанный дух.

И моя чуйка говорила со мной.

Уже покидая меня и мир, магия показала мне…

Смерть Либератора.

Аркариус не соврал. Либератор развоплотился за секунду. Просто исчез, растаял навсегда и без следа. Ибо он был искусственным конструктом, магическим пластилином…

И Павловск, лишенный магии, начал медленно падать вниз, в холодную тундру, над которой он летел.

И магия покинула эту вселенную.

Она никогда больше не вернется, она сама сказала мне…

И где-то далеко на Колыме взорвалась секретная тюрьма Охранки. И Маша Головина умерла под обломками, и её отец, бывший с ней в одной камере, тоже умер.