Когда я постучал — Алёнкины распевы стихли, резко оборвавшись.

— Ну войди, — буркнула из-за двери Алёнка.

Я толкнул дверь и вошёл.

Комната Алёнки была одной из самых больших в доме и как будто застыла во времени.

В этой комнате все напоминало о магии и прошедшей Имперской эпохе. Это был настоящий музей магократии. На стене здесь висел герб Оборотничей — огромный щит, на котором было отлито рельефное изображение человека с песьей головой. Меня этот герб всегда забавлял. Когда Алёнка была богиней — она ненавидела свой клан и пыталась забыть о том, что она происходила из Оборотничей. Но теперь, лишившись магии и божественности, она неожиданно полюбила его.

Родичи Алёнки Оборотничи даже приезжали ко мне пару раз в гости. И показались мне людьми крайне мрачными и неприятными…

Еще в комнате Алёнки стояли шкафы, плотно забитые литературой по магии и древними сагами — совершенно бесполезной макулатурой, ибо после ухода магии информация из этих книг уже потеряла смысл.

На большом столе стояла настоящая алхимическая лаборатория — очередное увлечение моей жены. Алёнка упорно утверждала, что магия ушла из мира не полностью, что она частично сохранилась, и что докопаться до этих последних искорок магии можно только посредством алхимии. Моя жена даже грозилась сварить философский камень и чуть ли не новое Перводрево — вот только пока что не смогла даже превратить железо в золото. Так что я относился к этому хобби Алёнки довольно скептически.

Кроме того, факт полного исчезновения магии подтвердил не абы кто, а сам Владимир Соловьев, еще пять лет назад. И тем самым снял все вопросы. После заявления Соловьева даже скептики наконец поверили, что магия покинула нас навсегда. Но только не Алёнка. Алёнка продолжала фанатично и упёрто верить, что магия когда-нибудь вернется…

Над столом с алхимической лабораторией стена была завешана звездными картами — Алёнка увлекалась и астрологией тоже.

Еще тут же на столе лежал древний Ладожский камень — тот самый, который когда-то вручил мне Владимир Соловьев. Послание на камне, оставленное мне тысячу лет назад Рюриком, напоминало, что я должен не жрать Солнце, а подумать о сыне и спасти его.

И в общем-то я так и сделал…

Правда, при этом я еще и вырубил магию во всем мире, лишив дара даже саму реинкарнацию Рюрика — моего сына, но это были уже мелочи.

Алёнку и Рюрика я пять лет назад на самом деле спас. Либератор тогда сдох стремительно, за один миг. Ублюдок наверняка даже не успел ничего осознать, он просто развоплотился, когда я уничтожил Перводрево. А вот Павловск терял свою магию постепенно — когда магия вырубилась, летающий город медленно и плавно опустился в тундру в землях, населенных ненцами. Именно туда успел загнать Павловск Либератор, когда я покончил с Перводревом. И вроде бы Павловск валялся где-то там до сих пор. Со смертью магии город утратил возможность перемещаться и летать.