Алёнка страстно чмокнула сына в щечку, Рюрик хихикнул:

— Ура! Гулять! А ты, мама?

— А я — приду позже.

Алёнка глянула на свою алхимическую лабораторию, там как раз кипело какое-то странное варево, не имевшее ни цвета, ни запаха.

Рюрик радостно подбежал ко мне.

— Пап, пошли на речку!

— Я же сказал, у меня гости, сынок, — ответил я, — И если хочешь — можешь тоже пойти к ним. Тебе решать.

Рюрик на миг призадумался.

Вообще, мы с Алёнкой постоянно спорили, так что по нашей договоренности Рюрик сам выбирал, что ему делать, когда слова папы и мамы противоречат друг другу.

— А что за гости? — поинтересовался мальчик.

— Твоя сестрица Пожарская. А еще мой наставник Словенов, ты его наверняка помнишь, он ездил с нами в Петербург год назад. А из тех, кого ты не видел — Чуйкин, мой друг. И Петя — мой брат-близнец.

— Ого! — Рюрик пришел в восторг, — Твой Петя вернулся? А он такой же крутой, как ты, папа?

— Эм…

— Твой дядя Петя — ублюдок, наркоторговец и предатель, сынок, — влезла Алёнка, — И будь моя воля — я бы его повесила на воротах, а не сажала за стол. А подонок Чуйкин — бывший радикальный масон, слуга Либератора. И я не понимаю, почему ему вообще не выпустили кишки, еще тогда, когда Либератор сдох.

— Господи, — я мрачно поглядел на жену, — Алён, тебе же отлично известно, что Чуйкин изначально был противником Либератора, что он «служил» ему по моему приказу. А Петя, при всех его косяках и закидонах — все же мой брат…

— А мне какое дело? — надулась Алёнка.

— Пап, мам, не ссорьтесь, — потребовал Рюрик, — Я решил так — зайду к гостям. Мне охота поглядеть на радикального масона. И на наркоторговца тоже! Это интересно. Но долго я с твоими гостями болтать не буду, папа. Я хочу на речку!

— Хех, воля твоя, — я потрепал Рюрика по голове.

По крайней мере, благодаря нашим постоянным спорам с Алёнкой и отсутствию какого-либо принуждения с нашей стороны мальчик неплохо научился сам принимать решения, как и положено мужчине.

Что же до речки, то я разрешал Рюрику свободно гулять где угодно в окрестностях.

Ибо тронуть моего сына и тем более реинкарнацию Рюрика не рискнул бы никто. Да тут в округе все и были своими…

Мальчик убежал, а я закрыл за ним дверь и попытался воззвать к разуму Алёнки:

— Любовь моя, гости хотели бы видеть тебя. Нельзя же целый день сидеть в комнате и предаваться воспоминаниям о своей божественности…

Алёнка взяла лежавшую рядом на перине подушку и запустила её в меня:

— Пошёл вон, Нагибин! А твои гости мне не интересны. Я выйду к чаю вечером, когда все разъедутся. А до того погуляю с нашим сыном. Ибо не имею никакого желания созерцать физиономию твоего Чуйкина. Я уже насмотрелась на неё пять лет назад — когда Либератор пытал меня. А Чуйкин торчал рядом со своим хозяином и ничем мне не помог. Так что пусть валит гнить в свой монастырь! И кстати — ублюдка Петю я тут тоже не потерплю. Так что если хочешь оставить его здесь — объясни парню, что он не должен попадаться мне на глаза. Иначе получит поленом по башке.