Но результат превзошел все ожидания. Дворец теперь был ярко-красным, лишь местами белел мрамор. А еще он стал гораздо мрачнее, по стилю он скорее теперь напоминал питерский Михайловский замок. Но только огромный — этажей во дворце ныне было около четырехсот, он уходил под самые облака, даже циклопическая Алёна с Рюриком и Крокодилом в центре площади была ниже него.

А тянулся новый дворец так далеко, что его краев даже не было видно, они тонули в глубинах парка.

Вроде бы утверждалось, что теперь в этом дворце мог бы поместиться миллион человек…

Сама Богиня обитала в самой высокой башне дворца, под облаками. Эта башня возвышалась к самым небесам и навевала мысли об огромном фаллосе. На вершине башни развевался на бешеных ветрах, всегда бушевавших в небесной вышине, огромный флаг — черное полотнище, на котором был изображен сокол Рюрика, а еще знаки власти Алёнки — два Древа, одно золотое, другое серебряное.

Мой милый зеленый Нагибинский листик хмеля, к сожалению, в новой Имперской символике отсутствовал.

Впрочем, я по крайней мере, сохранил клан и жизнь, а при правлении Алёны это уже было успехом. Ибо, например, те же Булановы, герб которых раньше украшал государственные флаги, были обвинены в сотрудничестве с Либератором и вырезаны Алёной полностью, всем кланом…

— Саша!

Знакомый голос оторвал меня от созерцания дворца и метавшегося на ветрах флага.

А еще этот голос мне сразу не понравился, в нем было нечто тревожное.

Я резко повернулся и увидел сестру.

Таня Меченосцева шла ко мне со стороны дворца, сестра была в зеленом платье и такой же накидке. Тане дозволялось посещать парк в любое время и даже общаться со мной. Потому что она была моей сестрой, а еще женой младшего Меченосцева, который командовал флотом, ведущим войну с Луизианской Империей.

— Отлично выглядишь, — я поцеловал Тане руку.

Но сестра выглядела не только отлично, а еще крайне обеспокоенной:

— Саша, я тебе везде искала!

— Хм… А зачем?

— Зачем? — Таня опешила, — Саш, ты в своем уме? Шаманов! Вот зачем!

— Шаманов?

Сердце у меня упало. Я почуял, что происходит нечто предельно нехорошее.

Жена Шаманова Люба была арестована два дня назад. Сегодня Алёна должна была судить вампирку и вынести приговор. Шаманов, разумеется, бросился ко мне в поисках защиты, и я передал через стражниц Алёне, что Шаманов хочет аудиенции с Богиней, чтобы лично дать показания по делу своей жены Любы…

— Шаманова судят, вот что! — выдохнула Таня, — Прямо сейчас!

— Так…

Я крепко призадумался.

— Его-то за что?

— Да не знаю я! — выпалила Таня, — Пойдем скорее. Пока еще не слишком поздно…