Топот копыт становился все ближе и ближе, отряд стрельцов, численностью где-то в десяток — что уже успокаивало, возможно, даже справимся… — вот уже видны белки их глаз и оскаленные зубы коней…
Отряд подлетел к нам…
…и с топотом промчался мимо. Не обратив на нас никакого внимания. Даже как-то обидно стало.
Хотя нет: трое из стрельцов, судя по виду — командир отряда с подручными, затормозили.
— Эй, проезжающие, кто такие будете?
Без всякого наезда, просто вопрос. Ну, люди к нам вежливо — мы тоже хамить не будем.
— Ржевский.
Мой поручик выехал из-за моей спины… фигурально выражаясь, потому как я сидел на коне и поэтому не буду озвучивать из-за какой именно части этого самого коня появился Ржевский.
— Это — хан Магаданский, Эргэдэ-хан! Со своими людьми, в Москву едет! А кто говорит?
— Десятник Беда!
«К нам пришла Беда» — мысленно скаламбурил я, уже поняв, что сейчас — в кои-то веки — стрельцы не по нашу душу. И я даже догадываюсь, по чью именно…
— А я Георгий, из рода Милославских, толмач при хане.
— Слышишь, толмач, не видали ли вы тут карету самобеглую?
— Видали, а как же.
— Куда побежала?
— Да вон в ту сторону.
— Давно?
— С час назад.
— Ушла, значит… — Беда с осадой сплюнул в пыль, — там впереди перекресток семи дорог, одна надежда, что ребятам моим повезет угадать… Царский амулетчик над этой каретой работал, да, какой-то бес в нее вселился, вот и гоняемся, высунув языки. А ты тут, значит, хана выгуливаешь?
— Ишь ты, — хмыкнул один их подручных десятника, — давненько у нас ханы на Москву не ходили.
Стрельцы весело расхохотались. Настолько заразительно и необидно, что мне еле удалось удержать каменную рожу: я ж по легенде русского не понимаю.
— Да, под Омском меня нашел, издалека идет, аж из самого Магадана.
— Это где ж такое?
— Где китайская граница знаешь?
— Ну да.
— Вот вообще не оттуда.
«Лимонные» снова заржали. Веселые ребята, однако. И вот я вроде как должен чувствовать к ним… ну, как минимум — нелюбовь, в конце концов, ребята точно в таких же кафтанах нетак давно пытались меня убить… А вот нет. Наверное, я не умею ненавидеть людей только за сам факт принадлежности к какой-то фракции. Ну, если конечно, эта фракция не поставила себе жизненной целью уничтожение лично меня, моей родни, друзей или просто таких как я. Но эти — вроде как не ставят ничего такого. Пока.
— Терешка, — обернулся десятник, — не помнишь, под какой это деревней хан, на Москву пошедший, в последний раз отгреб гостинцев?
— Молоди, — внезапно вырвалось у меня название, вбитое в голову четверкой по истории.
Ой, блин…