— Ты всё ещё обижаешься на меня? — спросил мастер, разливая чай по чашкам.

— Что вы, ни в коем случае! — тут же воскликнул Пётр Алексеевич.

— А почему в глаза не смотришь?

— Мне… мне стыдно, что я не оправдал ваших ожиданий.

— Господи, пятьдесят лет прошло, Петь. А ты ещё об этом переживаешь. К тому же, нечего тебе стыдится. Ты полностью отдавался обучению. Возможно, это моих навыков не хватило, да и… человек предполагает, а Бог располагает.

— И всё же…

— Никаких «всё же». Не знаю кто тебе эту дурость в голову вбил, но ты не должен был становиться моей заменой. Ты должен был стать примерным офицером и стал. Вон, уже своих учеников ко мне водишь, — мастер кивнул в мою сторону и тоже сел за стол. — Как ты только через мой барьер прошёл? Даже императорские гвардейцы ломались здесь, а ты прошёл.

— Разделил сознание на различные автономные зоны, когда чары сводили одну зону с ума, я перемещал личность в свободную, затем восстанавливал утраченную зону, очищал её от пагубного влияния. И так по кругу.

— Ты и такое умеешь? Как ты этому научился? Сам? Ни за что не поверю.

— Жизнь заставила научиться.

— Заставила… я к этой технике на шестом десятке жизни пришёл, а затем ещё столько же совершенствовал. А тебе сколько лет? Даже сорока нет!

— Вы правы, нет.

Мастер впился в меня взглядом, я же не дрогнул, в гляделки оба играть могут. Так мы сидели минут десять, пока мастер пытался проникнуть в моё сознание. Но у него это не получилось, впрочем, и вовсю силу он не действовал, так, проверял.

— Ладно, допрашивать тебя не буду. В конце концов все рода друг другу глотки грызут, так что всеми секретами делиться у нас не принято. Нас же будет интересовать результат, верно? Верно.

Мастер даже не давал возможности ответить на его вопросы. Да уж, почти два века жизни дают о себе знать. Некоторые уже на седьмом десятке невыносимыми хрычами становятся, а мастер так ещё и бывший офицер, военной закалки. Такие чужое мнение воспринимают с очень-очень с большим трудом.

— Занятия начнём здесь, к концу месяца отправимся на шведский фронт. Обучаться продолжим там.

— Вы поедете на войну, лично? — удивился Пётр Алексеевич, уронив ложку в тарелку с супом.

— Нет, я по переписке буду его ментальной магии обучать! Конечно же лично поеду!

— А Государь уже знает?

— Я не буду участвовать в сражении, как и принимать командование над войсками не планирую. Да и молодые сами справятся, я же староват совсем стал. При мне ещё мушкеты были! А тут винтовки, танки, паровые баржи летают… Ай, не понимаю я уже ничего, не могу соревноваться с вашими современниками. Мой час уже пробил и давно.