— Не подкачает, я владею техниками разделения сознания. Так что справлюсь.

— Рада это слышать, всё… пока что исцеляйся, потом будем вживлять тебе рунические обручи. Как кстати с памятью? Нормально всё?

— Вполне, а что?

— У тебя в черепе вместо мозга каша сваренная была. Как и нервная система по большей части… Ты первый кто после таких ран исцелился.

— Понятно.

— Будь осторожнее, не напрягайся. Мы ещё не знаем, что сделали. Возможны очень ужасные последствия, — произнесла Женя и оттолкнулась от хирургического стола ногой, на стуле отъехав к своему рабочему месту, где она трудилась над своей докторской работой.

Синицина Старшая, не путать с Синициной Младшей.

Я же встал, направил потоки энергии в спину и за считанные секунды вся моя плоть срослась. Удивительно, но моя регенерация выросла в разы. Затем накинул рубашку, застегнул пуговицы, облачился в свой костюм и направился на выход из лаборатории.

По дороге встретил Алёну.

— Хорошо поработала, — подмигнул я ей.

В ответ получил лишь усталую улыбку. Вечно она перерабатывает, даже сейчас несётся к Жене со стопкой книг, ведь нельзя отставать от старшей сестры. Наверняка она не только в проекте по моему исцелению помогала, но и со своими изобретениями работала. А ведь ещё и про учёбу не стоит забывать. Да уж, неудивительно что в Российской Империи образование считается чуть не лучшим во всём мире. С такими-то юными дарованиями…

Снаружи особняка Соколовых меня уже ждал автомобиль. Служанка отворила мне дверь, затем вышел шофёр и тоже открыл дверь, но уже автомобильную. Я сел на заднее сидение, прямо рядом с Екатериной Соколовой, которая меня здесь заждалась.

— С выздоровлением. Выглядишь даже лучше, чем раньше. Только глаза странно светятся.

— А-а-а… секунду… — я перенаправил потоки энергии и мои глазные протезы, являющиеся магическими кристаллами, перестали слишком сильно фонить. — Так лучше?

— Лучше. Но тебе бы гогглы купить. Взгляд у тебя… другим стал, тяжёлым слишком. Ты будто в душу смотришь, люди пугаться будут. На пока мои, они как раз простенькие, чёрные, унисекс и с почти любой одеждой сочетаться будут.

— Благодарю, — я принял дар и тут же их надел. — Так значит, я теперь должник твоей семьи, да?

— Мой отец уже говорил, что ты ничего нам не должен. Это жест доброй воли. Можешь даже с нами не сотрудничать, если не хочешь. Ни к чему мы тебя принуждать не станем.

— Ага, я это уже слышал.

— Но не веришь самому главе рода?

— И ты, и твой отец прекрасно знаете, что я человек принципиальный и так или иначе верну должок. Своей доброй волей вы меня забыться не заставите.