— Но ведь все думают, что Вирьяна не в своем уме, — горько проговорила я, посмотрев в глаза императора. — Разве не так?

Дармиир не ответил. Меня давно интересовали отношения, которые связывали императора с его… женой.

— Вирьяна занималась некромантией, — ответил Дар, вздохнув. — Это запрещенная и опасная магия. Она требует кровавых жертв. Когда-то в старину её практиковали, невзирая на жертвы. Потом люди восстали против некромантов, образовался орден инквизиции, и с тех пор именно они отслеживают некромантов.

— Вирьяна приносила кровавые жертвы? — спросила я. — Тот дневник, что я нашла, был с некромантией? Орма рассказывала о нем, да и леди Лау призналась, что именно по её приказу Эсхи выкрала его, чтобы предъявить тебе.

— Она действительно призналась в этом? — удивился Дармиир.

— Не только в этом. Мы с ней очень душевно поговорили. Она сказала, что отступится от тебя. Мне её стало жаль: она ведь не имеет пары.

— Оракулы и правда разводят руками, когда её родители задают им этот вопрос с завидной периодичностью, — подтвердил император. — Дневник Вирьяны уже успешно сожжен. В тот вечер на балу я отсутствовал и не мог помочь тебе именно поэтому: мне предъявили его в качестве аргумента, чтобы сдать тебя инквизиции. Я отказался. — Дармиир отпустил меня и, развернувшись, сел на софу. Я осторожно присела рядом. — В тот день, когда я мы встретились впервые, Вирьяна принесла очередную жертву. Это была её служанка, на замену которой пришла Орма. Она истязала её в подвалах, нанося раны кинжалом и читая заклинание. Я лично застал её за… некромантией, — Дармиир запнулся и перевел дыхание. — Признаться, в тот момент я действительно хотел сдать её инквизиции. Во мне уже не осталось моральных сил: казалось, что я бьюсь об стену. Она не желала идти со мной на контакт с первого дня, я же никак не мог на неё повлиять: она была моей последней надеждой на наследника, и она прекрасно об этом знала.

— Значит, вместо той комнаты и пощечины меня мог рассечь меч правосудия инквизиции? — с ужасом предположила я.

— Мне страшно думать, что это действительно могло быть так, — тихо ответил Дармиир. — Но это не умаляет того, что я сделал, когда ты оказалась в этом теле.

— На все были причины, как выяснилось, — сказала я. — Дар, я действительно не храню зла. Но как ты догадался, что я — не она?

— Только слепец бы этого не заметил. Потеря памяти — да, это многое оправдывает, но все же ты порой говорила вещи, совершенно не свойственные нашему миру. А потом я познакомился с иномирцем, и в вашей речи было что-то схожее.