Я отшвырнула газету и резко поднялась. Ремси тут же взяла её в руки и прочитала вслух.

— Ваше величество, вы же не думаете всерьез принимать слова газетчиков? — спросила Данья. — Каждое их фраза написана лишь для того, чтобы привлечь внимание! Им же нужно продавать тираж!

— Право слово, ваше величество! Не принимайте близко к сердцу, — добавила Амина. — Это все вздор и пустые сплетни!

— А охочих до сплетен всегда хватает, потому и пишут подобное, — согласилась Ремси и сложила газету. — О вас и раньше говорили дурно, но вы никогда не воспринимали это всерьез…

— Ремси! — одернула девушку Амина. — О чем ты таком говоришь? Перестань!

— Ох, простите, забылась, — исправилась Ремси. — Я не имела в виду ничего дурного! Лишь хотела сказать, что вы иначе воспринимали подобные ситуации.

— Я согласна с Ремси, — неожиданно поддержала Данья, и я развернулась к ней. — Позвольте быть откровенной, ваше величество. Когда человека виновного обвиняют в злодеянии, которое он таковым не считает, ему все равно. Когда же невиновному приписывают то, что он не делал, его это тревожит. Ваше поведение лишь оправдывает вас в глазах общественности, но не стоит терзать себя понапрасну: вы императрица, жена огненного дракона и единственная, кто сможет подарить наследника Эорданского престола.

Единственная… конечно, соперницу-то я извела, судя по досужим сплетням. Вот только как не печалиться? Я — без суда осужденная. Как теперь выяснить, кто на самом деле отравил сахар, если единственная свидетельница не просто мертва, а отравлена тем же ядом? А служанка, приносившая сервиз, до сих пор в допросной.

— Благодарю, — тихо ответила я и вновь отвернулась к окну.

Там по небу плыли облака — невесомые, белые и пушистые. Они были воплощением непорочности, и мало кто задумывается, что они копят в себе влагу, чтобы позже обрушить на людей дожди. Так и некоторые люди: с виду правые оказываются виноватыми.

Но почему со мной вышло наоборот?..

С Дармииром мы встретились лишь вечером. Я выходила из ванной, когда он пришел в мои покои. Орма, поклонившись и пожелав доброй ночи, вышла, а муж уверенно шагнул ко мне и заключил в объятья.

— Я безумно скучал, — протянул Дармиир и запечатлел на моих губах жгучий поцелуй. — Как ты? День был не из легких, должно быть.

— Не то слово, — прошептала я и почувствовала, как в глазах стоят слезы. Я зажала пальцами пуговицу на сюртуке Дармиира, смотря исключительно на неё. — Ты тоже считаешь, что я могла все это подстроить?

— В подобное поверит лишь глупец, — настойчиво сказал Дармиир и приподнял мой подбородок. — Ни один человек в здравом уме не подставится так — отравить двух девушек с одного стола у себя в покоях.