— Ты думаешь, что Вирьяна подкупала их? — предположила я.

— Не могу знать наверняка, делала ли это она или кто-то другой. Но зато удалось найти эту связь. Пока тайная канцелярия повторно раскрывает дело каждого и восстанавливает хронологию событий его жизни до смерти. Удастся ли что-то узнать — покажет время. — Дармиир отставил чашку и поднялся на ноги. — Мне пора. Сегодня аудиенция у народа. Я буду занят до самого обеда.

Перед глазами встал образ справедливого и великодушного правителя, который решает проблемы граждан. Мне захотелось увидеть Дармиира в этом образе: я знала его как заботливого мужа, страстного любовника и привлекательного мужчину, но еще никогда не видела его императором.

— Позволишь мне быть с тобой?

— Ты действительно этого хочешь? — удивился он. — Это скучно. Раньше ты не… — он осекся, сообразив, что раньше меня в этом мире и в частности в этом теле не было. — Думаю, это хорошая идея. Эордания должна узнать иную правительницу — сострадающую и добрую, к которой можно пойти за решением проблем.

— Только прошу, не заставляй меня ничего решать, — попросила я. — Я просто посижу рядом с тобой. Ты ведь знаешь, что мне неведомы законы Эордании.

— Думаешь, они отличаются от… законов твоего мира? — Дармиир спросил с запинкой. Видимо, нам обоим факт моего иномирского происхождения приходилось еще осознавать.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько, — с усмешкой протянула я.

Не говорить же ему прямо сейчас о демократии и равноправии? Оставим эту, безусловно, интересную информацию на будущее.

Орма помогла подготовиться мне к аудиенции с народом. Было выбрано бордовое платье с воротником-стойкой и не слишком пышной атласной юбкой. Из украшений — рубиновые подвески и кулон. Волосы собрали в невысокую прическу — толстая коса ложилась на голову венком, а несколько выправленных прядей завивались и служили кокетливым украшением.

Дармиир встретил меня в гостиной, оглядел и удовлетворенно кивнул. По дороге в зал аудиенций муж всячески пытался успокоить меня и сказал:

— От императора ожидают справедливости и жесткости в управлении, но от императрицы иначе. Тебя все хотят видеть доброй и великодушной правительницей, к которой можно пойти с самой нелицеприятной правдой и получить поддержку и понимание. Ты можешь позволить себе сочувствие и участие, в то время как с моей стороны это будет воспринято слабохарактерностью.

— Думаешь, мне поверят при репутации Вирьяны? — шепнула я и огляделась. — Вряд ли.

Дармиир никак не прокомментировал. В зал аудиенций мы вошли вместе. На возвышении стояли два трона: один более увесистый и широкий, второй — изящный, меньших размеров. Безумно хотелось схулиганить и сесть на тот, что побольше, но я вовремя одернула свой порыв. К сожалению, теперь я не Катька с третьего подъезда, а императрица Эордании, а это накладывает определенные отпечатки на поведение и ответственность, о которых я раньше не могла и подумать.