— Разве? — удивилась я и взглянула на обложку. — По-моему, очень даже. Романтическое содержание — главная составляющая книги.

— Но в той упор был сделан не на романтике!

— Ваше величество, все-то вы не о том думаете, — парировала я. — Главное ведь — чувства! А здесь смотрите, сколько чувств: трепет первой любви, свидания под луной, пылкие признания и даже предложение руки и сердца.

Император долго смотрел на меня, а потом вздохнул.

— Значит, книга? — спросил он, и я кивнула. — Тогда идем в кровать, Вирьяна. Там будет удобнее… слушать тебя.

— Зачем же сразу в кровать, ваше величество? Здесь тоже вполне себе удобно.

— Здесь я не усну и все-таки смогу склонить тебя к близости, — осклабился он. — Ладно, остаемся здесь…

— Кровать так кровать, — поспешно сказала я и поднялась на ноги.

На самом деле идти в мужскую спальню было страшно. Ну не накинется же на меня в самом деле император? Хотя он в своем праве. Мы ведь женаты, к тому же здесь патриархальные законы. Никто не встанет на мою сторону, особенно с репутацией Вирьяны.

В спальне царил тот же полумрак. Огромная четырехспальная кровать (иначе я не знаю, как её описать) стояла слева от зашторенного окна. К счастью, она заправлена. Я подошла ближе и взглянула на его величество: он начал раздеваться, оставляя вещи на банкетке.

— Что вы делаете? — изумилась я.

— Привык спать голым, — ответил он и потянулся к поясу штанов.

Я отвернулась и подождала, пока его величество ляжет в постель. Я надеялась, что он все-таки укроется одеялом, но у этого нахала даже в мыслях не было подобного! Он лег, откинулся на подушки и заложил руки за голову.

О боги, если я сегодня потеряю девственность, пристрелите меня, потому что такое тело не должно просто так лежать! Вот так призывно лежать. Невыносимо притягательно. Щеки раскраснелись. Я потянула один из магических светильников за собой и легла с другой стороны кровати, стараясь не смотреть на сосредоточение мужской силы. Боги, спасите меня! Лишите меня чувств! Хотя нет, не надо, если все-таки что-то будет, подобное надо прочувствовать.

Та-а-ак, и откуда такие мысли? И вообще, Вирьяна, в отличие от меня, давно уже не девственница! Хм, вот таким интересным способом я избежала потери девственности (если все-таки не вернусь в свой мир!).

— Хм… Отец долго горевал по красавице-жене да решил жениться повторно — дом без женской руки опустевал. У дамы, что вскоре стала для девочки мачехой, уже были три дочери…

Дармиир лег рядом. Слишком рядом, поэтому я запнулась, встретившись с ним взглядом. Мужчина улыбался, а главное — он ни капли не стеснялся своей наготы! Наоборот, будто гордился ею. Мое тело стало каким-то слишком чувствительным, я была рада, что на мне есть корсет, скрывающий мою реакцию на Дармиира. Да что со мной? Почему мне так невыносимо хочется приблизиться к нему, обнять, зарыться пальцами в волосы?