Пледа у нас не было, но был огонь, которым Дармиир разогрел скалу — теперь сидеть на ней было тепло и комфортно. Тем более в платье императрицы с многослойной юбкой еще и мягко. Мужчина открыл бутылку вина и призадумался.

— Кажется, кто-то забыл фужеры, — констатировала я.

— Моя императрица не побоится пить из горла? — спросил Дармиир и опустил взгляд на мою грудь.

— О чем ты думаешь? — возмутилась я, сложив руки на груди.

— Просто представил, — сглотнув, ответил Дармиир, все еще не отводя взгляда от декольте, — как ты пьешь вино, а оно красной струйкой стекает по твоему подбородку, спускается на шею и оттуда обводит линию декольте. И…

— Дармиир! — воскликнула я и невольно задышала тяжелее. — Постыдись Ларко!

В этот момент саламандра выскользнула из корзинки и взглянула на нас, зацепившись передними лапками за плетеные края. Мы оба посмотрели на него, а король саламандр, поняв, что от него ничего не требуется, продолжил лежать в корзинке. От провизии мы её освободили, оставили лишь ту часть, что сграбастал себе Ларко.

Такими темпами мы с Дармииром, чего недоброго, и до поцелуев договоримся, а там и до первой брачной ночи. Схватив шоколадную фигурку черного дракона, я присмотрелась к ней и откусила шипастую голову. Все это на глазах у пораженного императора.

— Ты съела голову моего дракона? — с усмешкой спросил Дармиир.

И взгляд такой… вот явно думает не о том драконе! Точнее, не о той голове… тьфу ты! Не о том, в общем.

— М-м, вкуш-ш-шно! — протянула я, чтобы не выдать своего смущения.

— Значит, так, да? — спросил Дармиир и взял мою фигурку. Я внимательно следила за ним, пока он не оторвал «мне» голову и не положил её в рот. Ну что за нахал! Нельзя же так с женщинами! — Вкусно.

— Неужели? — прищурившись, спросила я и взяла на этот раз фигурку его величества. — Все-таки я уверена, что твои фигурки раскупаются быстрее лишь потому, что каждый хочет откусить голову императору. А вот императрице — лишь Ларко.

Мужчина улыбнулся. Я вновь залюбовалась им, второй раз за вечер. Сегодня его действительно будто подменили. Его глаза светились счастьем, а с губ не сходила улыбка. Вирьяна — настоящая дура! Кажется, Дармиир не такой плохой, как я о нем думала изначально. И если к нему найти подход, то он стал бы неплохим мужем.

Но не мне. Вирьяне. Я — другая. Я воспитана в другом обществе, мне сложно принять мужчину, у которого есть любовницы. Или у него бы их не было, если бы Вирьяна приняла его как суженого? Как же все это сложно понять! И вместе с тем сердце колет ревность — чужеродное, неправильное чувство.