Кондрат бросает на меня взгляд, полный мольбы: «Молчи, ради бога, молчи».

Но Шрёдер явно желает развлечься за счёт «дурочки».

– И что, вам, как простому потребителю, кажется нелогичным в… цепочке, о которой говорил ваш работодатель? – спрашивает он, явно иронизируя.

Я делаю вид, что задумываюсь, наклоняю голову.

– Ну, не знаю… – начинаю с деланной нерешительностью. – Вот, допустим, я собираюсь готовить кашку для Агнии. Если я буду покупать молоко в одном месте, крупу в другом, а сахар в третьем, и возить всё это на трёх разных автобусах… я с ума сойду, и каша пригорит. Проще купить всё в одном месте, пусть чуть дороже. Зато быстро и не прокиснет по дороге. А вы про какие-то лишние звенья говорите… Так, может, их и не надо? Одно большое звено сделать, надёжное. И всё туда. Как в супермаркет.

Я замолкаю и снова опускаю глаза, будто смутившись собственной глупости. В комнате повисает тишина. Кондрат смотрит на меня так, словно я только что предложила заменить его акции на фантики. Неужели считает меня настолько тупой?

Обидно!

А потом Шрёдер издаёт странный звук. Нечто среднее между покашливанием и смехом. Он снимает очки и медленно протирает их платком.

– «Одно большое звено. Как в супермаркет», – повторяет за мной без тени иронии. Его взгляд становится острым, заинтересованным. Он поворачивается к Кондрату: – Она не права в деталях, но абсолютно права в сути. Мы пытаемся усложнить, там, где нужно упростить. Создать не ключевой узел в системе перевозок, а единого оператора. Консолидировать все процессы. «Супермаркет», как она сказала.

Кондрат открывает рот, закрывает. Переводит взгляд с меня на Шрёдера, который смотрит на меня с уважением.

– Это гениально, – произносит немец. Слышу в голосе тёплые нотки. – Мы закопались в цифрах и забыли про базовую логику. Простое, элегантное решение.

– Няня у вас необычная, Кондрат, – добавляет он, поворачиваясь к моему «работодателю». – С детьми сидит и мировую экономику мимоходом изучает.

Кондрат издаёт что-то невнятное, похожее на «да, конечно, спасибо». Его лицо – маска невозмутимости. Типа, у ребёнка крутого бизнесмена другой няни не может быть.

Шрёдер снова собирает бумаги, но теперь его движения быстрые, энергичные.

– Мне нужно всё пересчитать! Новое предложение жду к вечеру. Без этих восточноевропейских сложностей. Один оператор. Один договор. Спасибо. Вы мне открыли глаза.

В глазах немца больше нет арийского холода. В них горит огонь африканской страсти. Никогда не думала, что цифры могут так возбуждать. Он кивает мне, потом Кондрату, и почти выбегает из особняка, полный энтузиазма.