Передаю сонную Агнию Кондрату. Он берёт её с новой, уверенной нежностью, что до сих пор заставляет моё сердце биться чаще. Ирина Олеговна наблюдает за нами. Каменное лицо «королевы матери» впервые выдаёт лёгкое, почти незаметное смятение. Она явно ожидала увидеть панику, беспорядок, его раздражение. Но наблюдает сына, уверенно держащего на руках своего ребёнка, как будто он делал это всю жизнь.

– Итак, начнём, – словно опытный экскурсовод говорю я, беря её под локоть, и веду вглубь дома. – Вот здесь, видите этот едва заметный розовый оттенок на обоях? Это не дизайнерская задумка. Это след от морковного пюре. Мы решили не ремонтировать. Пусть будет, как память о первом прикорме с каротином. Трогательно, правда? Думаю, зелёное пятно на потолке в кухне вам тоже понравится.

Она молча осматривает «достопримечательность».

– А вот это, – продолжаю, подводя её к окну, – наш сад. Там растёт дуб, который Агния успела ощупать на предмет инвестиционной пригодности. И несколько кустов, идеальных, чтобы прятать сброшенные носки. Кондрат теперь каждое утро делает обход территории – ищет пропавшие носочки дочери. Говорит, эта медитативная практика лучше, чем йога.

– Как… практично, – цедит «аристократка» в первом поколении.

– О, это ещё что! – не сдаюсь я. – Перед вами сердце нашего операционного штаба – пеленальный столик. Такой же есть в кабинете Кондрата. Дочь обожает места, где пахнет папой. Обратите внимание на стратегические запасы влажных салфеток и тактическое расположение кремов под рукой. Кондрат лично разрабатывал эту схему. Говорит, эффективность повысилась на сорок процентов. Ваш сын – гений логистики, Ирина Олеговна. Вы должны им гордиться!

Мы возвращаемся в столовую. Кондрат стоит с Агнией на руках, она мирно посапывает у него на плече. Он смотрит на нас, и в его глазах я вижу не страх, а гордость за нас. За маленький мирок, который мы построили здесь, вопреки всему.

Ирина Олеговна останавливается в дверях и долго смотрит на них. На сына, настолько непривычного, но такого… настоящего. И на внучку, которую видит впервые.

– Ну, что ж…– выдавливает она, наконец, и в голосе трещит лёд. Всего одна трещинка. – Похоже, ты нашёл себе… новое поле для деятельности, сын.

– Самое важное, мама, – тихо отвечает он. – Самое важное из всех.

Она медленно подходит к нему, смотрит на спящее личико Агнии. Протягивает один длинный, идеально ухоженный палец и очень осторожно, явно боясь, дотрагивается до крошечной ручки.

– У неё… твои уши, Кондрат, – произносит чуть слышно. Нелепая фраза звучит как самое большое признание, на которое она сейчас способна.