Ворошилов резко поднял голову.

— Товарищ Жуков, вы ставите под сомнение работу наших органов?

— Я ставлю под сомнение целесообразность, — холодно парировал я. — Враг у ворот не будет разбираться, кто сидит по делу, а кто — по ошибке. Он будет использовать против нас любые средства, включая науку. И мы должны ответить ему тем же. Для этого нам нужны все, без исключения, способные работать на оборону.

Сталин снова набил трубку, чиркнул спичкой, затянулся, выпустил струйку дыма.

— Вы предлагаете амнистию для вредителей?

— Я предлагаю мобилизацию научно-технического потенциала страны, — поправил я. — Создать специальные конструкторские бюро, «шарашки», если угодно, но с одним условием — снятие судимости и полная реабилитация после успешного выполнения заданий. Люди должны работать не из-под палки, а с пониманием своей ответственности и с верой в будущее.

Берия внимательно смотрел на меня, оценивая.

— Это рискованно, Георгий Константинович. Мы выпустим на свободу потенциально неблагонадежные элементы.

— А кто у нас благонадежен? — резко спросил я. — Те, кто засекречивает провалы и раздувает мнимые успехи? Или те, кто может дать стране новое оружие? Я готов лично поручиться за работу таких специалистов и нести ответственность за их лояльность.

В кабинете снова наступила тишина. Вождь тихо попыхивал трубкой.

— Этот вопрос требует изучения. Товарищ Берия, подготовьте список. Отдельно — тех, кого можно освободить сразу. Отдельно — тех, чьи дела требуют пересмотра. Начнем с авиаторов и ракетчиков.

* * *

Мой заместитель, полковник Новиков, вошел с папкой в руках. Выглядел он озабоченным.

— Георгий Константинович, по вашим указаниям подобрано здание для будущего КБ. Здание бывшего доходного дома на Ленинградском шоссе, но там требуется капитальный ремонт для приведение в соответствие с задачами учреждения. Отдел капитального строительства отказывается выделять ресурсы. Говорят, нет плана, нет финансирования.

Я отложил доклад по танковым испытаниям.

— Кто начальник отдела?

— Полковник Грибов.

— Пригласите его.

Через пятнадцать минут в кабинет вошел полковник Грибов, плотный, уверенный в себе офицер.

— Товарищ комкор, по какому вопросу?

— По вопросу здания на Ленинградском шоссе. Требуется срочный ремонт. Ваш отдел отказывается.

— Так точно, товарищ комкор. Нет утвержденного плана и сметы. Мы работаем по регламенту.

Я посмотрел на него прямо.

— Регламент не предусматривает войну. А она уже идет. У вас есть двое суток, чтобы предоставить мне план и начать работы. Используйте все резервы. Если не хватит людей — составьте заявку на рабочую силу. Я ее подпишу.