Грибов замер, оценивая серьезность намерений. Он привык к бюрократическим процедурам, а не к ультиматумам.

— Товарищ комкор, я… я не уверен, что смогу…

— Если не сможете, напишите рапорт об отставке, — отрезал я. — Я найду того, кто сможет. Вопросов больше нет?

Грибов выпрямился, лицо его стало каменным.

— Вопросов нет, товарищ комкор. Будет исполнено.

После его ухода я повернулся к Новикову.

— Подготовьте проект директивы о создании Специального технического комитета. Внесите туда всех специалистов из списка НКВД. Я представлю его товарищу Сталину.

— Есть.

Система сопротивлялась на каждом шагу, но я не собирался ломать ее лобовой атакой. Я использовал ее же правила, просто требуя их выполнения в сжатые сроки и под личную ответственность.

Новиков вернулся с двумя толстыми папками.

— Георгий Константинович, проект директивы по Спецтехкомитету готов. И поступили списки от НКВД.

Я открыл первую папку. Проект директивы был составлен корректно, но в нем не было главного — имен. Вторая папка содержала те самые списки. Я пробежался по ним глазами. Королев, Курчатов, Туполев, Ландау… И так далее.

Перед многими фамилиями значилось: «Заключенный», «Под следствием», «административный надзор». Я взял красный карандаш и на чистом листе написал три строчки:

'1. Полное освобождение.

2. Реабилитация.

3. Включение в состав Спецтехкомитета с предоставлением жилья и спецпайка.'

— Новиков, — я протянул ему листок. — Внесите эти формулировки в директиву напротив каждого имени из списка. Без исключений.

— Георгий Константинович, — Новиков немного замялся. — В наркомате юстиции могут не согласовать… Реабилитация — это длительная процедура.

— Согласовывать будем потом, — отрезал я. — Сначала — подпись товарища Сталина. После этого пусть юристы разбираются.

Новиков взял листок и вышел. Я понимал, что действую на грани фола, но иного пути не было. Эти люди были стратегическим ресурсом, важнее любого склада с оружием. Жаль, что пока не все вожди это понимали.

В 14:00 мне доложили, что полковник Грибов из отдела капитального строительства запросил заявку на двести рабочих для ремонта здания на Ленинградском шоссе. Я подписал ее не глядя. Система начинала шевелиться. Медленно, со скрипом, но шевелиться.

Через два часа в кабинет опять вошел Новиков. Лицо его было напряженным.

— Георгий Константинович, из управления делами СНК звонят. Товарищ Поскрёбышев просит немедленно представить обоснование по спискам для Спецтехкомитета. Говорит, формулировки о реабилитации неприемлемы.

Я отложил доклад о состоянии авиационных моторов.