Ватутин доложил об успешном форсировании водной преграды передовыми частями «красных». Выслушав его, я сказал:

— Николай Федорович, по окончании учений подготовьте приказ о всеобщей негласной проверке личного состава, всех узлов связи и штабных служб округа на предмет выявления нежелательных связей с гражданскими лицами и фактов хищения имущества или использования его не по назначению. А также — об ужесточении процедур допуска к секретным документам и средствам связи.

— Вас понял, товарищ командующий, — откликнулся он, и в его глазах я увидел понимание всей серьезности произошедшего.

Москва, Кремль

Свет в кабинете был приглушенным, только настольная лампа отбрасывала желтый круг света на разложенные на столешнице бумаги. Товарищ Сталин медленно прохаживался по ковровой дорожке, изредка посасывая потухшую трубку.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом паркета под дорожкой и ровным перестуком маятника напольных часов. Мыслями вождь был далеко, там где проходили сейчас учения Киевского Особого военного округа. И командовал этими учениями комкор Жуков.

Пока — комкор. Скоро он получит другое звание. В итогах работы аттестационной комиссии товарищ Сталин не сомневался. Его тревожило другое. Непредсказуемость и нестандартность поведения командующего КОВО.

На столе вождя лежали три доклада. Первый был от Берии и содержал лишь сухие факты. Наркомвнудел докладывал о нейтрализации попытки похищения семьи Жукова, о вскрытии агентурной сети, о задержании тех, кто входил в нее.

Автором второго доклада был Тимошенко. Нарком обороны сообщал о настойчивых, даже дерзких требованиях командующего Киевского Особого по модернизации техники, изменению программ подготовки, выделению дополнительных ресурсов.

Третий документ принадлежал перу Кулика. Замнаркома обороны жаловался на «самодеятельность», «прожектерство» и «ненужное усложнение боевой подготовки», которыми, по его мнению, грешил Жуков.

Сталин остановился у окна, глядя на рубиновые звезды, которые украшали башни Кремля. Каждый из докладов был словно мазок на портрете. Однако цельного изображения не получалось. Он словно расплывался на два образа.

Первый рисовал эффективного, жесткого управленца. Человека, который действует не по шаблону. Видит недостатки в организации и управлении войсками и пытается их исправить, не дожидаясь указаний сверху.

Вот и сейчас он укрепляет границу не только с помощью фортификации, но и с применением новой тактики. Чистит тылы, причем делает это руками людей самого Берии, что говорило о политическом чутье.