— Это может спугнуть их связных.

— Наоборот. Это заставит их шевелиться. Им нужно будет или спасать своих, или избавляться от них. А вы будете ждать. И ловить. Начните с водителя. Он слабее. Ефимов все-таки умнее и осторожнее. Его придется «раскатывать» медленно.

Грибник кивнул, все поняв. План был рискованным, но давал шанс выйти на всю цепочку, вплоть до немецких кураторов, которые, возможно, все еще оставались в Киеве. После его ухода я вызвал машину и охрану.

Ночь за окнами служебного автомобиля была черной, лишь в окнах некоторых домов горело несколько желтых квадратиков. Где-то там, в этой ночи, скрывался человек, который только что пытался меня убить.

Не по личным или идеологическим причинам. А потому, что я стал помехой в большой, тщательно спланированной шпионской игре, где ставкой была не моя жизнь, а готовность целого военного округа к удару, который нанесет гитлеровская Германия в 1941.

Утром я опять был в своем кабинете. Окно застеклили. Отверстие от пули в стене смотрело на меня черным глазом. Она была материальным доказательством того, что невидимая война уже перешла в горячую фазу. Я повернулся к адъютанту.

— Прикажите доставить сюда сменную одежду и постельные принадлежности. С сегодняшнего дня ночую в кабинете на диване. И распорядитесь, чтобы мою семью вывезли из Киева. Жене я позвоню.

И я набрал номер квартиры.

— Шура, — сказал я в трубку. — Прости, что не сказал вчера, но вам с девочками надо уехать. Лучше всего в Москву. Собирайтесь. За вами заедут. Никого не предупреждай. Просто берите вещи и садитесь в машину.

— Что-то случилось, Георгий?

— Это не телефонный разговор. До свидания! Поцелуй девочек.

Я положил трубку. Некогда мне было выслушивать жалобы на то, что только-только наладился быт. Девочки обвыклись. Младшая обзавелась друзьями в садике. Старшая завоевала авторитет в школе. Пусть привыкают к переездам, они дети Жукова.

Через час на столе передо мной лежали донесения о ночных задержаниях. Григорьева взяли чисто. Он вышел из казармы как обычно, сел в служебную «полуторку», чтобы ехать в гараж, и был остановлен нарядом военного патруля по надуманному предлогу.

Покуда шла «проверка документов на право управления транспортным средством», к машине подошли «гражданские» из группы Грибника, вежливо попросили пройти для уточнения некоторых деталей по делу о хищении в гараже ГСМ.

Догадавшись, что это не обычная проверка, Григорьев попытался воспротивиться, но был быстро успокоен и вывезен на загородную дачу НКВД, оборудованную для допросов. И там уже с ним началась плотная работа.