Москва, Кремль, неделю спустя

Заседание правительственной комиссии проходило в одном из кремлевских кабинетов, куда были приглашены те государственные и военные деятели, которых считал нужным привлечь товарищ Сталин.

Они собрались за длинным столом, покрытом темно-зеленым сукном. Во главе его, не занимая председательского места формально, но безраздельно владея обстановкой, находился сам Хозяин.

Справа, с невозмутимым видом, расположился Берия, лишь изредка делая остро отточенным карандашом пометки в блокноте. Слева находился Молотов. Его взгляд за стеклами пенсне был как всегда непроницаем.

Рядом с ним ерзал на стуле Маленков, озираясь с мягкой улыбочкой. Возле него с мрачным видом возвышался насупленный Ворошилов. На противоположной стороне стола сидели нарком обороны Тимошенко и его зам Кулик.

Жукова на заседании не было. Его дело рассматривалось заочно, по совокупности представленных документов, докладов и, что важнее, по результатам противоречивых, но громких событий в Киевском Особом военном округе.

Первым слово взял заместитель наркома обороны Кулик. Его доклад был образцом казенного саботажа под видом заботы о казенном же имуществе. Кивая на толстую папку актов, он расписывал «недопустимые перегибы на местах»:

— И наконец, в угоду показной результативности на учениях «Меч» допущен чудовищный перерасход моторесурсов новейших танков «Т-34» и «КВ», — вещал он, — многие из которых требуют теперь капитального ремонта. Таким образом, мы видим, что самовольное изменение боевых уставов вносит разброд в головы командиров, а постоянные требования, выходящие за рамки возможностей нашей промышленности и снабжения, дезорганизуют работу тыла. Командующий КОВО, товарищ Жуков, грубо игнорирует указания центра, действуя по принципу «цель оправдывает средства».

Кулик откашлялся, бросив взгляд на Сталина, но тот был поглощен рассматриванием завитков дыма, поднимающегося над трубкой.

— Вывод предлагается следующий, — закончил замнаркома обороны. — В отношении Жукова требуется применить самое серьезное взыскание, вплоть до отстранения от должности за самоуправство и нанесение ущерба боеготовности войск Киевского Особого военного округа.

Вождь кивнул, но ничего не сказал. Не дождавшись от него более развернутой реакции, председательствующий Молотов произнес:

— Слово предоставляется начальнику штаба КОВО, товарищу Ватутину.

Начштаба поднялся. Оглядел присутствующих и заговорил:

— Товарищ Сталин, товарищи члены Правительственной комиссии. Показатели износа матчасти это объективные данные и с ними не поспоришь, но их нельзя рассматривать отдельно, без понимания того, чем вызван этот износ. А вызван он тем, что скорость развертывания частей по тревоге увеличилась на тридцать семь процентов, что время на подготовку артобстрела сократилось в два раза, что удалось произвести контрудар механизированными соединениями на глубину до семидесяти километров, чего раньше не делалось в принципе. Мы ломаем не технику, мы ломаем старые, небоеспособные методы. Устав это свод правил, которые необходимы для несения службы в мирное время. Будущая война этих правил не признает и боевые уставы все равно придется пересматривать. Мы учим войска тому, с чем неизбежно столкнемся, а именно скорости, внезапности, необходимости действовать не по книжке, а по обстановке.