— Составьте сводный отчет, Николай Федорович. С точными данными того, сколько не хватает радиостанций, тягачей, снарядов. И не забудьте указать, кто из начальников управлений снабжения и связи саботирует мои приказы или просто бездействует. Этот отчет пойдет не только в Наркомат. Он пойдет товарищу Берии лично. Пусть его аппарат поработает на нашу пользу, надавит на тыловиков.

Ватутин понял.

— Будет сделано, товарищ командующий.

Начштаба удалился. И сразу же вошел Грибник.

— Пришло сообщение. Тимофеев дал показания. Он подтвердил, что резидент Вирхов лично курирует сеть в КОВО. И что после провала попытки похитить ваших дочерей и диверсионных действий на учениях, центр потребовал от агентуры «решительных действий по срыву исполнения приказов командования округа». Нынешняя попытка покушений вполне вписывается в эту логику.

— Значит, это была не последняя попытка, — констатировал я. — Предупредите охрану.

— Уже отдано распоряжение.

Он ушел и я полностью погрузился в работу по выполнению директивны Генштаба. Вечером, когда в кабинете зажегся свет, а за окном погасли последние краски весеннего заката, раздался телефонный звонок. Взяв трубку, я снова услышал голос Грибника.

— Георгий Константинович, небольшая зацепка по стрелку. В управлении связи служит радиотехник, сверхсрочник, чемпион округа по пулевой стрельбе 1938 года. Размер обуви — сорок второй. И на соревнованиях он выступал в личных трофейных теннисных туфлях, выменянных у пленного поляка. Вчера сверхсрочника на службе не было. По табелю у него выходной. Сегодня вышел, ведет себя как обычно.

— Наблюдение установили?

— Да. Пока ничего подозрительного, но он живет один, в общежитии. Проверить его комнату можно только с санкции.

— Получайте. Если он чист, даже не должен понять, что его проверили. Если нет… Действуйте по обстановке. Главное, не спугнуть, если он звено в шпионской цепи.

— Понял. И по Григорьеву. Он тоже начал давать показания. Правда, свою причастность к шпионской деятельности отрицает по-прежнему. Говорит, что к нему несколько раз подходил незнакомый человек в штатском, интересовался маршрутами поездок командующего. Четкого описания незнакомца дать при этом не может.

— Вранье. Он обязан был немедленно доложить об этом любопытствующем. Давите дальше. Он сломается… Ефимов молчит?

— Молчит. Требует, чтобы его дело передали в Москву. Ссылается на знакомство с заместителем наркома связи.

— Его знакомства его не спасут. Хотя проверить стоит. И ищите слабое место. Не у него, так вокруг него. Его жена, любовница, долги, увлечения… Все имеет значение.