— Это явно не работа аналитиков Абвера, — сказал я. — Это работа палачей из СД, которые привыкли не добывать информацию, а ликвидировать проблемы. Кому-то в Берлине я стал настолько серьезной проблемой, что они решили сменить тактику. Убрать руками наших же органов.

— Согласен, — кивнул Грибник. — Следы ведут к VI управлению, или к особым командам СД. Это почерк не вербовщика, а диверсанта. Они не ищут слабые места в нашей обороне. Они пытаются выбить один конкретный ее элемент, рассчитывая, что остальное рухнет само по себе.

Я встал и прошелся по кабинету. Мои доклады, мои требования ломали устоявшийся порядок, задевали чьи-то интересы в Москве. Кулик и ему подобные с радостью ухватятся за любой компрометирующий материал. Немцы это прекрасно понимали. Они играли на нашем внутреннем поле, на наших же страхах.

— Значит, — сказал я, останавливаясь, — они хотят устроить мне «дело». Хорошо. Мы его им и устроим.

Грибник внимательно посмотрел на меня.

— Мы не станем опровергать каждую анонимку, — продолжил я. — Это бесконечная игра. Мы выведем их «агентов влияния» на чистую воду и превратим их в наше оружие. Первое, эта шифрограмма румынского посла… Вы уверены в ее подлинности?

— Абсолютно. Она шла по их каналам.

— Прекрасно. Значит, в Берлине есть «источник», который сливает румынам, а через них и нам, дезу о моих «бонапартистских замыслах». Этот источник нужно… подтвердить. Подготовьте через наших людей в Румынии «утечку», что советская разведка якобы перехватила и высоко оценила эту информацию. Пусть в Берлине думают, что их ложь попала точно в цель и мы ее «проглотили».

— Чтобы усыпить их бдительность и заставить продолжать в том же духе?

— Именно. Они будут раскрывать свои каналы и методы. Второе, анонимка. Найти ее автора, но не арестовывать. Взять в разработку. Через него выйти на тех, кто мог его спровоцировать или дать установку. Скорее всего, это будет какая-то обиженная мелкая сошка, которой пообещали протекцию или деньги. Сделайте так, чтобы его следующие «сигналы» были составлены под нашим контролем. Мы будем кормить Берлин той информацией, которая нам выгодна.

— А что с «московскими командировочными»? — спросил Грибник.

— Это, возможно, самая интересная нитка, — сказал я. — Настоящие кадровики из Наркомата не стали бы так грубо зондировать почву. Это могли быть либо завербованные немцами сотрудники, либо… их прямые агенты, внедренные под легендой. Установите за ними плотное наблюдение. Не трогайте. Пусть задают свои вопросы. И посмотрите, на кого они выйдут внутри штаба. Они сами выведут нас на тех, кто не прочь пошептаться против командующего. Такие, я думаю, найдутся.