— Докладывайте, — сказал я коротко.

— Товарищ командующий, — начал Кожедуб. — На высоте и скорости «мессера» инициатива всегда у него. «Ишачок» может драться, только если заставит его снизиться до своего уровня и пойти на вираж. Да вот грамотный пилот на «мессере» этого никогда не допустит. Он бьет с пикирования и уходит обратно вверх. Нам пришлось изображать именно это.

Покрышкин, не выдержав, добавил:

— Их тактика это не «собачья свалка». Это охота. Пара охотников. Один отвлекает, другой бьет. И наоборот. У нас же… — он немного запнулся, — у нас в голове еще звено, тройка. Жесткая привязка к ведущему. А они гибкие. Как… волчья стая.

Я смотрел на них, на этих парней, которые уже сейчас, в учебном бою, видели главную опасность будущей воздушной войны. Она заключалась не в храбрости немецких асов, смельчаков и у нас хватало, а в тактике, в машинах, в свободе маневра.

— Что нужно, чтобы бить их? — спросил я прямо.

Они переглянулись.

— Нужны машины, не уступающие в скорости и скороподъемности, — сказал Кожедуб. — Хотя бы такие, как наш «МиГ», но доведенные до ума. А главное, нужно менять мозги, товарищ командующий. Учиться у противника и придумывать свою тактику, направленную против их.

Я кивнул. Просто и ясно, как отчет о разведке боем.

— Хорошо. С сегодняшнего дня вы оба назначены инструкторами особой группы. Ваша задача учить летчиков воевать так, как будет воевать противник. Обо всех своих наработках и наблюдениях пишите в докладах и направляйте их прямо ко мне. И готовьтесь к тому, что вашу группу придется расширять. И учить придется не только летчиков в небе, но и их командиров на земле, которые пока не понимают, что война в воздухе уже изменилась.

Будущие асы ответили дружно:

— Есть, товарищ командующий!

Киев. Кабинет начальника Особого оперативного отдела КОВО

Майор госбезопасности, которого по-прежнему все называли Грибником, сидел за столом, заваленным папками, но смотрел не на них. Его взгляд был прикован к трем разложенным в ряд документам, к которым не хотелось лишний раз прикасаться.

Первым было анонимное письмо, отправленное по полевой почте и адресованное в редакцию «Правды». Грязный, мятый листок. Кривыми буквами было написано: «…командующий Жуков муштрует нас как каторжников, не считаясь ни с какими нормами. На учениях „Меч“ из-за его прихотей погибло три танкиста, но дело замяли. Он хочет крови, чтобы выслужиться перед Тимошенко…».

Это была грубо сляпанная, тупая ложь. Учения прошли без единой потери, но дело было не в фактологической неточности. Авторы этого подметного письма лепили из генерала армии Жукова образ жестокого, пренебрегающего жизнями красноармейцев карьериста.