И Берия, мой покровитель, либо ничего не знал, либо… пожертвовал мною в более крупной игре. Майор сделал шаг вперед, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на ярость профессионала, которого обвели вокруг пальца и использовали в грязном деле.

— Я требую немедленную связь с Москвой!

Старший майор ГБ лишь усмехнулся.

— Связь будет. Позже. А пока — не мешайте.

Он кивнул капитану. Тот и еще двое крепких оперативников двинулись ко мне. Я отступил к стене, инстинктивно оценивая расстояние. ТТ они у меня не отобрали пока, но… Сопротивление могло повлечь расстрел на месте.

Арест это та же смерть, но после пыток и позорного суда. Выбора не было. И в этот момент снаружи, со стороны дороги, раздался рев моторов, похоже — авиационных. Затем, когда они смолкли, раздались резкие окрики на улице, звук автоматной очередь, звон разбитого стекла.

Дверь в кабинет с треском распахнулась. На пороге появился человек в кожаном реглане и танкистском шлеме. За его спиной показались рослые фигуры красноармейцев в форме войск НКВД.

Человек снял шлем, и я узнал его. Это был Грибник, которого, вроде, должны были отправить в отдаленный гарнизон на укрепление местных кадров, но он был здесь. Его спокойный взгляд скользнул по мне, по лицу разъяренного Суслова, остановился на остолбеневшем старшем майоре.

— Все, товарищи, — сказал Грибник тихо, но отчетливо. — Прием окончен. Товарищ комкор Жуков и майор госбезопасности Суслов могут быть свободны, а ваши полномочия здесь — исчерпаны. На основании постановления Особого совещания при НКВД СССР, подписанного товарищем Берией, вы оба, — он кивнул на старшего майора и капитана, — арестованы за превышение служебных полномочий, фальсификацию доказательств и попытку государственного переворота.

В комнате повисла тишина, которую нарушил только облегченный выдох Суслова. Старший майор побледнел, потянулся было к кобуре, но тут же замер. Потому что стволы ППД в руках людей Грибника были уже наведены на него и его сотрудников.

Признаться, я не верил в ту минуту ни собственным глазам, ни ушам. Слишком уж театральным было появление Грибника.

— Георгий Константинович, вы спокойно можете возвращаться в Киев, — сказал он. — А мы здесь разберемся с этим… недоразумением… Бойцы, этих двоих перевести на первый этаж. Остальных обезоружить и изъять документы.

Старших по званию тоже обезоружили и увели. Я мельком увидел, как Грибник, уже не улыбаясь, что-то тихо и быстро проговорил Суслову. Майор выслушал, кивнул. Потом они вдвоем вышли из бывшего директорского кабинета.

Мне стало ясно, что старшему майору и капитану вполне может предстоять не допрос, а «тихая ликвидация» с последующим оформлением как «погибших при задержании особо опасных преступников». В зависимости от полученных Грибником инструкций.