Из окон моего кабинета на втором этаже штаба округа был виден сквер, где голые ветви каштанов, похожие на скрюченные пальцы, тянулись к низкому, свинцовому небу.

Докладная записка Тимошенко ушла в Москву с особым курьером неделю назад. Копия — в руки Берии, как и было обещано. Ответа пока не было, но это и к лучшему.

Молчание могло означать, что документ не был отправлен в корзину, а изучается. Или, что более вероятно, вызывает яростные споры в тиши кабинетов на Старой площади и в наркоматах.

Мне же нужно было действовать, не дожидаясь резолюций. Право на эксперимент, выторгованное в ночном разговоре с наркомвнуделом, было моим главным козырем. Его нельзя было тратить впустую.

План, спрятанный в несгораемом шкафу, начинал обретать плоть. Я уже провел ряд совещаний, разогнав несколько особо ретивых снабженцев, привыкших работать по старинке.

В войска пошли первые приказы, ломающие шаблон мирного времени. В частности — об усилении ночных занятий, о приоритете полевой выучки над строевой, о создании в каждой дивизии учебных групп истребителей танков.

Дверь в кабинет открылась без стука.

— Товарищ командующий, — доложил адъютант, — архитектор Семенова.

Я поднял взгляд от карты Бессарабии. В дверях стояла женщина. Невысокая, в строгом синем костюме. Несмотря на несколько мужиковатый прикид, старательно причесана и ярко накрашена.

В руках у нее был объемистый планшет, папка, и свернутые в трубку большие листы ватмана. Лицо выглядело сосредоточенным, без тени усталости или неуверенности.

Она осмотрела кабинет быстрым, профессиональным взглядом архитектора. Надо полагать — оценивая помещение, его освещенность, расположение мебели и так далее.

— Проходите, товарищ Семенова. Садитесь.

Она кивнула, прошла к столу, но не села. Поставила планшет, развязала тесемки папки. Сказала:

— Благодарю вас, товарищ комкор. Я предпочитаю работать стоя, когда показываю чертежи. Если можно.

— Можно. Что у нас по Коростеньскому УРу?

«Коростеньский УР» — это было кодовое обозначение для строительства новой линии укреплений, которая проходила ближе к новой границе Союза. Она достала первый лист ватмана и развернула его на столе, прижав углы тяжелыми пресс-папье в виде пушек. Это был детальный план узла обороны. Чертеж был испещрен красными и синими пометками, стрелками, цифрами.

— Стандартный проект ДОТа типа «М» образца 1938 года, — заговорила Семенова. — Толщина лобовой стенки — полтора метра железобетона. Расчет — пятнадцать человек. Вооружение — три пулемета «Максим» в амбразурах и одна 45-мм пушка в каземате. — Она ткнула карандашом в один из объектов. — Теперь недостатки, выявленные по финскому опыту. Амбразуры слишком велики, дают опасную зону поражения. Система вентиляции примитивна — гарнизон задыхается от пороховых газов в первом же часу боя. Нет фильтро-вентиляционной установки на случай химической атаки. Ниша для боеприпасов расположена вплотную к очагу возможного пожара. Входной тамбур не имеет коленчатого скоса, прямой обстрел из пулемета может выкосить весь гарнизон при попытке входа или выхода.